Июль, Москва. Главный Ботанический сад.

Ирина Герулайтис

Розы. Много роз. Торжество роз.

Розарий

Москва

 Я попала в розарий, как на концерт.

У роз ведь есть свой язык,
Есть свои уши, свои глаза,
Они говорят,
И слова их тают,
Тают сразу после,
Каждый лепесток
Тихо шепчет:
«Вот он, мир,
Смотри!
Мы в нем,
И мы также  - вне,
Наша суть из земли, 
И наша суть – с небес».

Как лучи восходящего солнца,
Эти нежно-желтые розы 
Таинственно пламенеют,
Их цвет, их тончайшая форма,
Проросла от того,
Кто дарит нам этот мир.

Красные розы переполнены
Этим ярчайшим цветом,
Который так любят дети,
Который дает нам силу
И вдохновляет жить.

Белые, огромные
Полны величия и бесстрашия,
В них есть утешенье и мир,
В них тот самый покой,
О котором все только мечтают,
А он здесь,
Передо мной.

Терракотовые,
С привкусом индийских специй,
Тибетских одежд,
Они говорят
На языке заката.
На наречии тех,
Кто смотрит на заходящее солнце,
И вместе с последним лучом
Исчезает в нем,
Когда путь пройден.

И закат  тоже стал розой,
Цвета спелого нектарина,
Попадающего прямо в рай,
В тот момент,
Когда солнце садится.

14 июля, 2013 г.

Все дни в Москве происходят у меня под знаком Лилий и Роз. Эти прекрасные создания идут за мной по пятам, говоря своим символическим языком о мире, о явлениях души и каком-то новом для меня царстве, смысл которого я однажды пойму. Лилии, оранжевые и розовые, тонкие и устремленные вверх, протянули мне свои лепестки, когда я изнывала от жары в городе, они помогли снова влюбиться в Москву, несмотря на адскую жару. А вот розы я познала в  ботаническом саду, огромном и неимоверно чутком к моим мыслям и эмоциям. Он стал иллюстрацией путешествия в этот город, и посетить его значит обрести еще одну часть жизни.

Выбрав солнечный денек (выбирать, кстати,  было легко – в Москве они все были солнечные, пожалуй, даже слишком), я отправилась в Главный Ботанический сад. Помня о том, что здесь  смело можно искать местоположение объекта, в общем-то, полдня, я нашла кратчайшую дорогу и вползла в сад. Вползла, потому что меня охватило предчувствие красоты. Она была близко, она была повсюду, и ее было много.

У входа в парк, вернее это был не главный вход, но все-таки – расположился пруд. Пруд звал сесть возле него и смотреть на воду, на серебристые ивы,  на кудрявую крону огромного дерева, и многие так и сделали – сидели возле пруда. Люди пытаются найти способы для отдыха, и некоторым это подходит больше всего: молчание, взгляд на пруд, погружение.

По обеим сторонам асфальтовых дорожек стояли высоченные дубы, в наших северных широтах такого буйства я не встречала. Я потрогала кору у одного особенно раскидистого дуба, она была плотной и теплой, крепкой. Дуб внушал изначальное доверие, с ним можно было пойти в разведку. Не знаю насчет того, что он думал обо мне, но вид у дуба был почтительный. Я чуть не сделала реверанс, до того величественно и покровительственно раскинул он свою крону. Все время хотелось зайти в самую гущу парка, он ведь как лес. И я забралась! Там я обнаружила интересные хвойные деревья, с множеством маленьких веточек. И пахли они можжевельником, нагретые солнцем, все сильней и сильней. Эти деревья напоминали о севере, об Урале, но все же было в них больше южного, потому что хвоя была  насквозь пропитана солнцем, которое разливало свой свет даже в темных углах парка.

С каждым шагом сад раскрывал свои красоты, щедро и спокойно, ничего не требуя взамен, это был материнский образ, прекрасный и светлый. И лица у людей, которые кое-где все же встречались, были такие же, как этот парк – умиротворенные и добрые, озаренные летней красотой.

Среди травы, вдоль дорожек, попадались белые и розовые колокольчики, которые ласково склоняли свои головки над широкими листьями. В широких местах парка, где деревьев было немного, на полянах плыли большие тени, они были как солнечные озера, возникшие среди зеленого царства. Золотой и зеленый цвет торжествовали, это было их время. А потом появилось Время для Роз. И вот здесь все банальности об этих цветах сразу теряют силу.  Розы были хороши, как никогда. Этот цветок предстал  совсем в новом облике, и говорил он на своем языке, но который можно было понять в тот же миг.

Фонтаны и голландские розы, королевский вид!.. Вечер наполнился нежнейшим цветом, океаном чувств, возвышенных и земных одновременно, тонкой игрой материи, и это были  голландские розы. И тут я подумала о жизнелюбии голландцев. В музее имени Пушкина есть зал, где торжество жизни в живописи особенно подкупает. Это были голландцы, с множеством прекрасных обнаженных  полногрудых женщин на полотнах, царство жизни во всей красе. Я вспомнила, что говорил датский философ Серен Кьеркегор, мысль его в моей транскрипции такова: когда мы робко просим Бога что-то нам дать, то он конечно, откликается. Но почему, почему  практически никто не может в полный голос заявить о том, что ему надо все, много, очень много?

Почему мы робеем, приниженно просим, ведь божественная сила безгранично велика, он щедр  и даст нам все?

В этом розарии я смогла убедиться в щедрости создателя и в возможностях человека. Это был для меня еще один экскурс в мое любимое время в истории: эпоху Возрождения, когда человек стал проявлять себя как создатель, тоже щедро и тоже гениально.

И вот розы стали наплывать, я пыталась уловить, какой цвет мне нравится больше всего, и не смогла. Они все были хороши: маленькие цвета утреннего света, вьющиеся среди листвы, ползущие розы, огромные бордовые, на высоких стеблях, стоящие рядом с клумбами, золотые как солнце, огромные роскошные белые, они были так схожи с фонтанами розария, полная гармония. Пространство роз напомнило мне латино-американский танец, в котором все исполнено жизнью, солнцем и радостью.

Глаза мои были насыщены этим великолепием, все ярусы из цветов пели, и пели они о чудесных силах природы, которая вливается, как тончайший бальзам в душу, и сама душа тут же начинает отзываться и петь. 

В больших белых, спускающихся  от фонтанов чашах, формой напоминающих лиру, плавал красный лепесток. Как только я его увидела, фонтаны замолчали - розарий начали закрывать, появился газонокосильщик. Две дамы, прогуливающиеся между клумб, тонко подметили, что пора уходить. Пожалуй, да. Уже было можно. Потому что нежная и страстная песня роз все еще звучит во мне, они раскрывают свой аромат все больше и больше, и эта великая, чувственная стихия  поднимает в самую заоблачную даль, не давая при этом потерять связь с землей. Ведь их родина и земля, и небо.

14 июля, 2013