Москва, июнь, Храм камней и метеоритов

Ирина Герулайтис

Войти в храм камней

Жителям Урала, которые хорошо знают и чувствуют свой край,  приятно попасть туда, где все напоминает родину, лучшие ее части. Мы, как те самые подземные жители, горцы, несем в себе, как мне показалось, эту крепость духа и порой неуместную твердость, об которую спотыкается мирный московский житель. Нордический и резкий нрав наш порой нелепо выглядит среди дубовых кущ Подмосковья, и постепенно эта прыть сливается с общим пейзажем столицы, однако иногда выходит из-под контроля, и мы становимся как те самые гематиты – неуступчивые и непреклонные. Это все субъективно, но взглянуть на богатую коллекцию минералов,  и,  если можно так выразиться, понять свою уральскую суть, мне захотелось после первой недели пребывания в Москве. Надо было срочно  пойти в Минералогический музей имени А.Ферсмана Российской академии наук.

Дорожка в минералогический музей была извилиста, с моей удивительной способностью находить все нужное сразу – читай наоборот. Пока не пройду километры, не найду. Зато сам Ленинский проспект был прекрасен, и никакая жара не испортила его красоты, он такой длинный и бесконечный. Однажды я уже искала здесь, пройдя его по всей длине, одну контору. Контору не нашла, но процесс мне понравился: неоклассицизм на каждом шагу, солнце палит немилосердно, тучи авто, блеск витрин. В этот раз в глаз блестело солнце, что было совсем даже неплохо.

Так вот, попытка найти больницу Святого Алексия была неудачной, а ведь по плану именно там и находился вожделенный музей.  Увидав человека в черном, явно священнослужителя, я открыла рот, но так и не успела спросить: он несся со скоростью метеорита. Увидев чуть позже пожилую пару, я решила, что они туда же. «Да вот же он, музей, за поворотом! – весело  сказал седовласый мужчина, как будто для меня, прошедшей часть Ленинского проспекта, это было вопиющей очевидностью,  - Значит, мы будем там не одни!».  «Ну конечно, не одни – подумала я, - ведь там тысячи камней».

Совсем не одни, я бы так сказала…

Когда я вошла в музей и сообщила билетеру, приятной и приветливой женщине, что приехала с Урала, это прозвучало как пароль. Интерес и уважение сверкнули в ее глазах, и я потом догадалась, почему. Этот роскошный особняк был построен для жены Прокофия Демидова – богатейшего уральского купца и горнозаводчика. И потом, она явно решила рассказать мне что-то новое, что и произошло, чуть позже.

 

Огромный зал был похож на католический приход, нешуточного размера. Только вместо алтаря возвышались витрины с сияющими драгоценностями. Под потолком старинные люстры, вытянутый в длину сам зал произвел на меня мощнейшее впечатление. Я спустилась по ступенькам, как в кино, и на меня набросились минералы. Иначе не скажешь – драгоценные камни, породы так и прыгнули мне в глаза, голова закружилась. Они были всех цветов радуги, большие и маленькие, граненые и цельные, взятые прямо из недр. Они были прозрачно-золотые, ярко-голубые, черные, всевозможных форм: кубы, тетраэдры, октаэдры. И таких необычных форм, которых я еще никогда в жизни не видела. В каждой витрине лежала тысячелетняя история Земли, и все эти камни вдруг разом заговорили. Я услышала этот говор, эти волны подземных течений и перекатов пород, среди которых шли века, и форма камней оттачивалась, становясь воплощением сокровищ природы, о силе которой мы можем только догадываться.

Витрина с янтарем – она была в конце зала, и к ней я пришла сразу, как будто она меня ждала.  Янтарь, Amber, да, это он! Тот самый, о котором писал американец Роджер Желязна. Эта прозрачная субстанция цвета меда и солнца очаровала меня, повела за собой, все мысли наполнились этим янтарным светом, растворили меня полностью. Стояла я возле витрины как будто целую жизнь, Amber  стал реальным. Это царство грандиозных перемен.

Поразили меня и нефриты, нежно-зеленые и прозрачные. Они, несмотря на всю свою тонкость и изящество цвета и формы, очень прочны: можно смело бросать нефритовое блюдо на пол, и оно останется невредимым. Придет ли правда кому такое в голову, я не знаю. Нефриты, как  и сами китайцы, в культуре которых камень очень ценится, непобедимы. Глаза возрадовались возле сапфиров и топазов: граненые, они были из мира Богов, и сами как Боги. Есть такая книга, посвященная буддизму - «Лестница, усыпанная драгоценностями», и мне захотелось каждую страницу сделать центром этих камней, потому что сами они как  ясные и спасительные мысли, цены которым нет.

Псевдоморфозы – каково название! Это соединения, которые заполняют собой породу, чуждые самому минералу вещества, проникающие в него и остающиеся уже навсегда. Я насмотрелась на них, это весьма специфическое зрелище. Странны как в кунсткамере, ни на что не похожи, вид у них самый загадочный в музее. Одна псевдоморфоза, например,  оплела мышь, и зверек выглядит таким  интересным - зеленоватым, с прожилками,  будто это и одновременно мышь и камень.

Величественные белые камни, похожие больше на перья роскошных неземных орлов смотрели на меня с витрины. А рядом полыхали цитрины, золотя все вокруг, минуя время – проходя через него своим бесконечным ростом и созреванием, попавшие сюда из глубин земли, которую мы на самом деле плохо знаем.

И в этом музее были гости космоса, метеориты. Как рассказала мне чудесная женщина,  которая продавала билеты в музей, сейчас очень модно вставлять в перстни части метеоритов. Со временем внутри них образуются интересные соединения, очень необычные и красивые, напоминающие драгоценности. Да, я видела их, это нежно-зеленые и золотистые маленькие камушки. Идея носить на руке часть метеорита, возможно, сама по себе не так уж проста. Носить с собой весть из космических далей – наверное, надо быть этого достойным. С землей все никак разобраться не можем, а тут космос! В итоге мы все-таки решили, что такие перстни вполне можно носить, для расширения кругозора.

Истории с метеоритами оказались очень нетривиальными. Дама эта поведала мне одну полу-легенду, научно никак пока не подтвержденную, но от этого не теряющую своей прелести. Средневековые японские самураи, для того чтобы их мечи были прочными и непобедимыми, делали их из металла метеоритов. На самом деле в составе этих космических тел  настолько высокое содержание никеля, что использовать их в земных целях практически невозможно. А японцы смогли!  

 Не знаю, как японцы, а я с удовольствием потрогала волнистый, цвета кофе и земли, метеорит, вес которого так велик, что в музей его вносила  рота солдат.

Люстры старинного зала среди дня сверкали как на балу, колонны были приветливы и каменели, освещенные золотым сиянием. Зеленое и золотое, сиреневое и фиолетовое, пурпурное и нежнейшее аквамариновое – здесь все было настоящим, истинным. Камни молчат, но если с ними подружиться, они начнут говорить с тобой, и этот разговор длится всю жизнь.

4 июля, 2013 г.