Москва, Коломенское. Гроза и голубь.

Ирина Герулайте

Коломенское. Голубь. Гроза.

Кто может объяснить, что это за явление?  Когда парк, где ты гуляешь, вдруг становится похож на огромного белого лебедя, плывущего по холмам, по реке, по вершинам дубов и кленов? А  этот день был именно таким – Коломенское, которое я знаю с детства, проявилось как лебедь.

Местность парка, рельеф которой напоминает изгибы гепарда, до того он плавный и переливчатый, приветствовала нас дождем и грозой. Возле старинных дубов, которые в этот раз были огорожены забором, дабы народ не приставал к ним с обниманиями (дереву-то, между прочим, 600 лет, оно же  уже как горец! - будто говорили забористые хранители дубов) мы слушали шум листьев, формы волны. И слушать эти дубы можно бесконечно, одна волна вливается в другую, слова деревьев рассказывали о том, что они видели за это время. В Москве 600 лет вообще не возраст, наверное, потому что монастыри и храмы в основном имеют за плечами нешуточный опыт общения с людьми. Но как же они, эти дубы, спокойны и полны солнца! Как будто хранят все самые светлые дни этой земли. Ни капли печали или тоски - шум времени прекрасен, роскошные дубы имеют к нему вкус.

Не так давно открылся после реконструкции храм Вознесения господня. Такой летящей красоты я не видела ни разу. Купол храма не кругл, он как пирамида, бел и устремлен вверх. И на фоне начинающейся грозы, неба с росписью туч цвета глаз воина после битвы, этот улетающий в небо купол был так прост и велик. Изумительно: он как тот самый лебедь, горд и совершенно прост. Даже когда мы подошли к храму-музею, начали подниматься по большой широкой лестнице, меня не покидало чувство нечаянного чуда, которое именно здесь свершается. Открытие этого безоблачного места было сродни молнии, та самая радость, о которой так много говорят все духовные практики, давалась тебе легко, на раз - как, наверное, это и должно быть. Не представляю, как можно культивировать радость, это дар, который вдруг тебе дается, и ты сразу наполняешься до краев лучезарностью красоты. На балконе, где стояло царское место, я поймала себя на том, что отсюда видно так много и мне при этом так спокойно,  найдена была нужная точка отсчета. Камень был теплый, он сверкал побелкой и сквозь нее, как через кожу, чувствовалось древнее сердце этого светлого места. Я просто не могла оторвать рук от камня, он притягивал, как будто в нем сосредоточены все самые лучшие мысли  и чувства всех людей страны. Знаете, такой источник добра, который не высыхает.

И вот там у меня появилось ощущение, переходящее в уверенность, что я нахожусь в центре мира. В самой сердцевине всего происходящего вокруг. И Москва, ее прекрасная река, ее толпы и изысканные женщины стала казаться всего лишь легкой рамочкой к этому центру. Как будто она, Москва со всем этим добром - майя, а здесь происходят чудеса, здесь ровно бьется вся ее суть.

На одной из белых колонн сидел голубь. Что в этом особенного? Но дело в том, что голубь сидел так, будто он и есть тот, кто все уже знает, кто мудр и великодушен. Его круглый оранжевый глаз тихо взирал, а его поза излучала мир во всем мире, такую эмоцию она несла, эта благородная птица. Сидел, смотрел и совершенно никуда не торопился. Потому что знал – впереди вечность. Да так и есть!

 И вот мы, переполненные этими драгоценностями, отправились дальше. Нас ждал ручей, из которого пить да пить, есть такая вода, которая насыщает уже одним своим звуком – я слушала ручей и питалась этой красотой.  Ручей бежал под деревянными мостками, и плыли по нему уже желтеющие июльские листья, смеялись камни в прохладной воде. Вкус воды был сладкий, в наших уральских землях тоже случаются такие ручьи, их надо искать далеко за городом. И в Коломенском передо мной на миг проплыли те самые леса, где мы находили эти родники и нам было также хорошо, как сейчас.

Все-таки дождь настиг нас, пришлось спрятаться под дубом. Этому было меньше лет, чем тем, которые за заборчиком, и он нас очень любезно принял, распространив свои широченные ветви, спасая от усиливающегося ливня. Тут я подумала, что если так хорошо чувствовать природу, как это было в этот раз в Коломенском, то эта мощь постепенно начнет обитать внутри. Когда гроза усилилась, мы поднялись на высокий холм, с него была видна потрясающая панорама. В раннем детстве меня туда водили, и я помню, как мне было весело и страшно, стоять на этом возвышении. Моя удивительной красоты бабушка взяла меня за руку и сказала просто смотреть на это. Я и смотрела… И потом, в красном блокноте с  кремлем сделала запись: Коломенское. Передать не смогу..». Видимо, это и было дао. Потом, правда, все начало передаваться и играть – мы встретились с друзьями в школе и они назвали меня очень крутой. Я же им с сияющими глазами говорила о том, что была в сказочном месте, где шастают только добрый существа, со светлыми глазами и нежной душой. Да так и было. Могу подтвердить перед собой, маленькой – так и есть.

Гроза тем временем стала суровой. Ее вертикальные молнии прорезали сказочные виды, привольные зеленые места, а мы стояли на холме, потому что в этом раскрепощенном небе было столько для души, что, как говорится, ложками черпай, просто бери! Щедрость небес проникла в наше зрение и слух, и осталась там.  Как исполненная лучезарного света мысль о душе Москвы, о великодушие дубов, кленов, грозы. И холмов, с которых мы смотрели на все это, восторженно раскрыв рты.

7 июля, 2014