Целительная сила акварели. Москва. Академия акварели и изящных искусств Сергея Андрияки

          

Ирина Герулайте

Мой московский трип-хоп

Тропарево: ад – переход - рай

 

Не только ласковой и нежной бывает Москва. Иногда она берет за горло и не отпускает, но эти явления временные и краткие. Причем происходят они в такие дни, когда меняется погода, на грани переходов. И когда она, погода лета, уже поворачивает к прохладе, жизнь становится прекрасна, могу сказать от всей души, -  для меня точно!

Мы с вами расстались на том месте, где я знакомилась с миром музея «Самоцветы» и камни, все понравившиеся камни, говорили со мной. Через несколько дней я увидела в маленькой газете «Юго-Запад» анонс  художественной выставки. Так я впервые узнала, что есть целая академия акварели. К этому виду красок я дышу неровно, поэтому решила найти ее. 

Меня, правда, немного смутило, что ехать до академии С.Андрияки нужно, как это водится, на метро, до неизвестной мне станции Тропарево, а потом еще пилить к Теплому стану. Я и не знала, что Тропарево вообще существует. Просто у меня карта метро Москвы со времен концерта «Депеш мод», на котором я была в столице довольно давно.

Позже до меня дошло, что мои предчувствия были не на пустом месте. Итак, выхожу я из поезда, а вокруг меня, прямо на платформе, растут огромные деревья, с листьями-фонарями. Это было красиво и оригинально, но немного устрашающе. Дело в том, что чуть ли не в первый день приезда я узнала от девушки, с которой мы хорошо знакомы, она звукорежиссер, про один перформанс. Там, на этом модном действе, в зале были искусственные березки, включалась музыка леса вперемешку с электроникой, как я поняла, и люди бродили за деньги по этому залу.  Не хватало там разве что пластмассового дятла, который куковал бы раз в час. Наверное, дятла тоже надо пригласить, придет больше зрителей.

И вот, мое Тропарево как раз  и предоставило  мне шанс увидеть, как же выглядят искусственные святящиеся деревья. Как на выставке современного искусства. «И все равно это антиутопия, такой дизайн», - так мне подумалось тогда.

Выхожу из метро, и тут глазам моим предстает невероятная картина – насыпь, а вверху огромное шоссе, несутся авто, все это высоко, широко … и страшно, честное слово! Я пробовала объяснить себе, что зря испугалась, что я видела еще и не такое, потому что правда видела. Но что-то во мне дрогнуло –  почему-то для меня это было страшное место. Оно казалось каким-то нечеловеческим, совершенно неуютным. Примерно такое же ощущение у меня было от Пискаревского кладбища в Питере, там тоже рядом большая дорога и все это вызвало во мне реальный ужас… Возможно, здесь происходили нехорошие события, даже немудрено,  возможно, тут была когда-то деревня с плохой репутацией. Но мне значительно полегчало, когда я увидела среди бела дня одного единственного … китайца! Этот славный китаец стоял на остановке (а тут еще были и автобусы!) и дал мне руку, чтобы я поднялась по невероятно крутому склону. В общем, в итоге я села в автобус и стала рассматривать окрестности.

Пейзаж был не слишком праздничный, однако приехала я в итоге в такое место, где повеяло старинной Москвой! Такие славные тропинки к домам, а дома эти явно не новостройки, солнце полудня освещало кусты сирени, дорожка была покрыта облетающей от жары листвой. Мне тут же встретился седой и моложавый усатый мужчина, очень приятной наружности. И я конечно, тут же задала ему вопрос – как найти академию акварели. На этой тропинке все походило на сказку - и он, и я, и тропинка. В итоге я увидела магазин с гордой надписью «Гастроном». Опять атмосферно стало похоже на старую Москву, точнее, как раз на того симпатичного усатого товарища, который, как я поняла по его виду, иногда любил заглянуть в гастроном.

Так я прогулялась по милому райончику, который вообще-то утешил меня от видов трассы у Тропарево, и свернув по круговой улице, прямо как у нас на Уралмаше, где все идет по кругам, увидела нечто, которое вообще не вписывалось в спальный район. Этот вид прозвучал как звук трубы среди отдыхющего леса.

И тогда я увидела здание академии акварели. И стало мне все понятно. Это очень навороченный новодел, который явно имел закос под питерские художественные галереи, музеи, с колоннами и так далее. Вокруг был, правда, совершенно московский забор, в центре которого находилась серьезная охранная контора.  А львы по бокам академии тоже были любопытны – один как бы спал, другой бодрствовал. В общем, все по фэнь-шую. Но что было внутри него, этого храма акварели! 

Там был каменный пол с флорентийской мозаикой, но скорей всего, он сделан из разных видов мрамора, не из поделочных камней. Хотя как знать… Стоял  также огромный аквариум, где плавала рыба с хитроватым выражением на лице, правда, эта хитринка была не сердитая, а очень милая. Я поговорила с рыбой, по доброй традиции, и отправилась созерцать живопись. 

Скажу вам так: моя тетя, московская интеллигенция, в самом лучшем смысле этого слова, когда-то работала рядом с художественным центром Сергея Андрияки. Вечером, после выставки, мы немного обсудили эти роскошества. И пришли к выводу, что многовато коммерции во всем этом великолепии. Мне вообще показалось, что так называемого «люрекса» (символа богатства и мещанства) здесь через край. Но для интеллигенции не угодишь.  Нам же подавай все истинно прекрасное. По-настоящему, без обмана. Но некоторые картины в академии произвели впечатление. И было оно таким.

На самом верхнем этаже, куда я попала на чудесном лифте, из которого были видны леса Теплого стана, оказалась выставка известного художника Алексея Кравченко. Вы знаете, эти акварели талантливы и задевают душу. Особенно мне запомнились названия картин, которые честно давали представление о том, что нарисовано. Например, 1 декабря. И сразу, без лишних слов, понятно – все именно так. Или мне еще запомнилась картина ноября, с числом - тоже очень характеризующая время, такое зябкое, зыбкое и мрачное. Но у художника есть средства, и это, кстати, акварель, которыми он хорошо играет и в его картинах есть, что называется, выход. Выход из любой ситуации. В нем есть загадочный оптимизм, он проглядывает сквозь все. Почему-то мне напомнило это музыку нашего современника, Павла Карманова. Сквозь все реальные, сложные вещи и партитуру, сквозит Свет, который не меркнет.

Да, и белый цвет, и коричневый, у художника совершенно живые,  очень и очень говорящие! Особенно мне запомнилась картина «Москва-сити». Вот где странная депрессивность серо-белого, то есть высоток этого района Москвы, оказалась бессильна перед стаей живых лебедей. На фоне дождливого дня эти птицы олицетворяли нечто живое и невыразимо прекрасное, не связанное ни с районо Москва-сити, ни вообще с мегаполисом. Образ независимой от влияний городов природы оказался очень силен. Что там еще замышляет человек, какое мироустройство – неважно. Птицы летят туда, куда им нужно. И они великолепны в своей свободе.

Зал художницы середины XX века по фамилии Токарева стал как бы переходным к главному действу, зала мастера С.Андрияки. Переходным, потому что здесь были лица тех, кто жил в середине XX века. Другой генотип, и художница, выставка организована в честь ее памяти, рисовала совсем других людей. Меня это снова поразило, потому что накануне я беседовала с психотерапевтом Александром Геннадьевичем Данилиным. Он и его окружение конечно же, младше героев художницы. Но в этих лицах, на  ее полотнах, видно, что люди знают вкус дружбы и любви. Что они склонны понимать другого человека. И доктор Данилин как раз посетовал на то, что связь, дружеская связь между москвичами явно нарушена. Причин тому много, но тех горячих дружеских общений сейчас мало где найдешь. Слова доктора были субъективны, конечно же. Но большая доля правды в них есть, мы все это чувствуем. И только сейчас начинаем больше общаться, переставая быть замкнутыми на себе и своих интересах.

И вот я добралась до зала Сергея Андрияки, нашего с вами современника. Это было настоящее пиршество акварели!  Очень жизнелюбивая живопись, невероятно влюбленный в мир художник передал свои чувства как дар, сразу и надолго. Не могла оторваться от арбузов и хризантем, гладиолусов, они оказались такими живыми, что разве что не сыпались со стены ко мне в руки.  Удивительный мир этой акварели не отпускал меня, и я в этом зале пробыла очень долго.

И вот этот день в Москве оказался, наверное, самым лучшим, просто все по  известной песне. И потом, вернувшись в цивилизацию, я долго вспоминала «ад – переход – рай» -  все эти моменты, которые сопровождали меня до академии, до острова Любви к Жизни, акварельной радости.

 

7 августа – 25 сентября, 2022