Сердцевина Москвы. Музей Ильи Глазунова. Кропоткинская.

Ирина Герулайте

 

Визит

в картину

 

Одной из моих любимых книжек в детстве была о том, как девочка попала в картину и ушла в нее совсем.  Казалось бы, случай тяжелый. А ничуть!  Она потом вернулась,  полная новых идей. Эта мысль меня всегда воодушевляла:  картины, когда они  хороши, меняют нас. Надо только уйти туда на это время. Как сказал когда-то один известный советский актер «Купить бутылку водки и ходить по Русскому музею, долго стоя возле любимой картины».

Я никогда не думала, что он был, в общем-то,  прав. Мне и водки не понадобилось, честно говоря.  Выйдя из музея Николая Рериха в самом прямом смысле в радужном состоянии (цвета Москвы изменились для меня до неузнаваемости, это было сродни попадания в спектр радуги, где все видно, где на нее смотришь как бы изнутри), я обнаружила старинный особняк  ясно-бирюзового оттенка. Повлекло меня туда сразу, без мыслей даже, как будто ветер подул в ту сторону, и я вошла в музей Ильи Глазунова.

Я попала в  одну его картину и она со мной что-то сделала. Вся суть ее, поначалу , была в мимике лица. «Христос и антихрист», герои этой картины из разного теста. Сходство было в точном повторении формы головы, овала лица, причем Христос был ближе к нам композиционно. Я хотела узнать, кажется мне это или нет, мое ли это желание или художник  именно так и выстроил свою мысль. Глядя на антихриста, я разглядела в складке его губ слегка презрительное выражение, они были сложены так, что он как бы говорил что все – пушечное мясо. И в этом во всем была жажда власти, сильное стремление править всем, гордыня всеохватная.  У Христа глаза голубые, спокойные, а у его антипода – карие и многозначительные.  Много значения, ума, много тяжелых раздумий. Приводящих  - это я тогда увидела - к глубоким выводам, ведущих к пониманию, что власть – это все.    

Антипод  Христа, конечно же, вызвал во мне сильнейший отклик, он разговаривал со мной уже не о Фаусте, нет, это казалось уже пустяком и не столь важно, а про мятеж, про восстание. Я всегда была уверена, что восстание – это просто отлично, что это греет кровь и вызывает к свету дремавшие силы. Тут я задумалась, впав в реку слез, иначе не назвать ситуацию – я отходила от картины, глаза наполнялись слезами, как будто приходило какое-то понимание, снова возвращалась и снова подходила.  Я с ужасом поняла, что попала туда. Не в ситуацию картины, мне  ведь только этого мне не хватало, чтобы окончательно свихнуться, а, как я догадалась, в положение глубочайшего выбора. Можете себе представить, он, этот выбор, передо мной стоял!

 Никогда я не думала, что между этим – мне – придется выбирать. Глядя на светло-сиреневую и золотую  окантовку, свечение над головой Христа, я успокоилась, после третьего подхода к картине и решила все-таки, где я. С чем я. Но это далось  с таким конкретным, тяжелым и многострадальным – и все это за 15 минут – трудом, что после музея мне пришлось еще полдня отходить. Я написала всем мыслящим своим друзьям, всем-всем, чтобы попробовали посмотреть. Они, правда, были не москвичи и могли это сделать только в интернете. Не знаю, можно ли через монитор, без подлинника, уйти в такую картину.  И я, честно говоря, никому не пожелаю таких мук, и в то же время –  пожелаю.  Илья Глазунов, ныне живущий  - он был в тот день даже в музее, решал какие-то вопросы, - смог сделать то, что не могла сделать со мной ни литература, ни поэзия, ни музыка. По крайней мере, в те дни он попал в самую верную точку.

Июнь – 2013-2022