Зимняя радуга или как видит мир художник

 

Ирина Герулайте

Радуга – Призрачное Колесо

Никто не знает, как происходит время Встреч, в чем принцип этого чуда. Есть много версия о синхронности событий, о том, как воплощается то, что ты давно задумал без твоего участия. Но недавно мне показалось, что все эти теории неуместны, когда эта Встреча произошла. И в этот миг ты на некоторых уровнях это чувствуешь, ты знаешь  - что это оно, волшебство и тайна. Так однажды случилось с одной моей подругой. В день встречи с ней мы говорили о растениях и животных, и нам не надо было переводить на человеческий язык тот легкий бред, который мы несли, абсолютно понимая друг друга, хотя виделись впервые в жизни. Но язык наш, метафорический язык, он уже был общий. И когда нам удается увидеться, этот лепет, этот щебет, непонятный другим, сразу вступает в силу.

 И все же. Как возникает то едва уловимое, таинственное шелестение в момент, когда ты приближаешься к чему-то очень ценному? Но ведь в это же время возникает и нечто третье, другая субстанция. И вот уже есть не только Ты и То, что ты любишь. Некое «призрачное колесо», и оно направляется в другое, тончайшее измерение.

Этим совершенным и прекрасным радужным колесом приветствует вас мир в тем минуты, когда вы двигаетесь (хочется верить) в нужном направлении. Отчетливо помню мысль, что на вашей дороге, если она хороша, часто могут попадаться, например, красивые бабочки. Хотя это всегда разные существа и вещи. И в этот раз в конце ноября над нашим городским прудом засветилась зимняя радуга.

Она окольцевало заходящее солнце, что раздавало свои прохладные, но все же золотые лучи всем нам, всем, кто шел в это время по Плотинке.

Почему нам удалось ее увидеть, это совершенно отдельная и очень живописная во всех смыслах, история. Интересен еще один факт.

 Сейчас для меня актуальна одна книга. Пишу ее увлеченно, выбирая время для нее с наслаждением. Почему так? Потому что там главный участник – наша уральская природа, ее красота, строгость и ее бесконечно разнообразный мир. И там будут рассказы и стихи о зиме и осени. В ее названии есть слово «галерея».

 Я с нежностью отношусь к осени и зиме, к этим, всегда переходным временам года. Ведь все мы, в основном, живем среди них, тающих зим и лимонно-лазурных осенних пейзажах…. Это Урал, лето здесь – всего лишь краткая вспышка.

 Любовь к осени и зиме возникла сразу, как только я начала осознавать себя. Без рисовки, я ощущаю себя в своей тарелке именно в это время. И вот эта книга постоянно у меня в голове, я думаю о том, как ее лучше сделать, как оформить и так далее. Конечно, не без участия этих идей на днях возникла уникальная в своей выразительности, ситуация.

Галерея. Она появилась неожиданно. Просто вывалился камень из стены, которую просверливали дрелью. И мы с коллегой, абсолютной и чистокровной блондинкой, поднялись наверх, следуя слову «галерея». На третьем этаже я краем глаза вначале увидела несколько ярких полотен. У меня сразу возникло ощущение симпатии к этому месту, только из-за того, что там нечто яркое и живописное.

И правда, здесь была выставка-продажа картин уральских и не только, художников. Пермяки, жители Омска, свердловчане, башкиры приветствовали нас с полотен, выполненных в разных техниках. Наверное, глаза мои ждали момента, когда в них прыснут этой живой водой, ярчайшей красотой. Глаза ждали этого мига, с того момента, когда все вокруг стало очень, строго по-ноябрьски скупо на цвет.

 И вроде бы я люблю такую приглушенность, такой сдержанный уральский колорит, и вроде бы я нашла в нем много глубины и настоящей, почти зимней, тишины. Но какая-то часть все равно очень любит нарядность и яркость, особенно начало осени или финал весны, когда краски сами бросаются на тебя, а ты только и делаешь, что живешь в этом райском мире. И он питает тебя, а ты можешь ткать из него свои штучки, строить свои миры.

В галерее нас приветствовал молодой художник, который очень много знал о каждой картине. Так много, что я не успевала запоминать, однако запомнила почти все.

Итак, Виталий, наш импровизированный гид по галерее, рассказал о том, как работает художник. И как он относится к  такой схеме: что перед тобой, реальность или выдумка? Живопись, как он нам сказал, не фотография. И ведь это правда, n,est  pas? Да, о фотографичности. Я не увидела несколько деревьев на картине, посвященной нашему храму на Вознесенкой горке. И тут я узнала, что художник вполне может убрать все то, что заслоняет он него главное. Почему-то очень удивилась и почувствовала в этом некую родственность. И писатель, и поэт тоже выбирает главное, не рассказывая абсолютно точно про все-все, что его окружает, что с ним происходит. Если бы это было не так, то читать авторов было бы затруднительно. Представьте, сколько всего вокруг было у Пушкина, когда он писал «я помню чудное мгновенье»! Наверняка ветер посвистывал, скрипели двери или народ вокруг ходил и разговаривал. Но мы с вами читает о жизни души поэта. Так что и художник делает то же самое. Хотя, конечно, в глубине души я проворчала - что, мол, «где эти деревья, я их знаю, как себя - те, что украшают парк Харитонова у изгороди, окружающей храм на Вознесенке».

 Но вот что важно: мне стал ясен замысел художника. На картине прекрасно видно место перехода парка в храм, а оно, смею заметить, очень важное по смыслу. Честное слово, органичней перехода от природы к храму я видела, пожалуй, разве что в московском Свято-Андрониковском монастыре. Там гора, точнее, холм, что взбирается высоко над Москвой, над железнодорожными путями, покрыт растительностью. Она густая и дикая, великолепная.  Но именно этот холм (если идти не как все люди, а двигаться к храму другим путем, гораздо более интересным), приводит вас к очень древнему монастырю, XIV века...

Так что наша Вознесенка -  с этим переходом от деревьев к храму -  предстала у художника во всей красе.

Но Виктор пошел дальше.  Дело в том, что на полотнах художника Прохорова нам предстал совсем другой город.  И дело даже не в том, что он как-то что-то изменил, убрал, добавил. Вся соль именно в том, из какой точки он смотрит на город. 

Между прочим, в  этом, известном всем понятие «точка отсчета», много интересной глубины. Когда у меня была подруга, а мы с ней по ночам слушали Пола Маккартни и «Битлз» (вот именно ночью эта музыка была нам нужнее всего, так повелось), то на наших фотографиях того периода, мои друзья сразу замечали некое сходство. То ли я была похожа на Харрисона, то ли она на Леннона – мы не старались быть похожими, но очень любили их слушать. Так вот, друзья сказали, что у нас «общая точка отсчета». И сразу стало понятно, о чем речь.

Так вот, у художника Прохорова – другая, не похожая на нашу, точка отсчета. И он открывает нам город с другой стороны, хотя как раз именно он старается сохранить в картине все, включая рекламные щиты. И это невероятно прекрасно. Знаете еще почему? Это открывает нам глаза на необычность мира, в котором мы живем. А его необычность есть, несомненно. И все дома, предметы, улицы у Прохорова становятся жизненными участниками процесса теперь, вот сейчас, он изображает то, что есть в нашем времени. Есть же такая игра, представить, что ты впервые в этом городе, и смотришь на все с точки зрения неофита.

 Виталий, кстати, кратко пояснил свою позицию по поводу точности воспроизведения мира на картине. Он уверен (и скорее всего, он прав), что стоит рисовать не идеальный портрет эпохи, а реальный. Тогда можно будет позже понять, что происходило, каким был мир. Очень здравая мысль!

Картины Ефремова наполнили меня знаете чем? Нашей погодой!  То есть в том месте, где Уктусские горы переходят в склон было на картине .. совершенно дождливо, после-дождливо!  И эта весенняя сырость проникала в ноздри, сводила с ума от предчувствия нового. 

Художник абсолютно точно знает, как изобразить запахи и ощущения от определенного времени года. На осенней картине я чувствовала все запахи листвы солнечного золота и эту городскую прелесть прогулки по нашим старинным улочкам.

Глаза купались в красках, а разум вникал в речь художника. И я тогда понимала, что все это – время перемен, и, кстати, возможно, не таких ужасных...

Оптимизм у меня взыграл вдруг сам по себе. А как же ему не встрепенуться, оптимизму, если после этой яркой, достойной и крайне интересной галереи нас ждала … зимняя радуга! Она вспыхнула над Плотинкой, и мы тихо замерли от этого величественного зрелища. В центре сияло зимнее заходящее солнце, сверкал первый снег, деревья были черны и задумчивы… И эта радуга напомнила мне «Призрачное колесо». Это – герой романа Роджера Желязны «Хроники Амбера». Компьютер, изобретенный сыном Корвина, героя 1 том «Хроник» замечательным Мерлином, героем 2 тома. Но вот, однако деталь – Мерлин был сыном Корвина и …демонической  Дары. А она-то как раз родом из Хаоса. Мерлин же, изобретая «Призрачное колесо», сделал первый компьютер, который был вначале строптивым, хотя и не без причин. Но потом, наоборот, во всем помогал отцу. 

Так что две энергии сочетались в нашем Мерлине, и это не так-то просто, друзья… 

Но все же, возвращаясь к нашим реалиям. Я подумала, глядя на радугу: а ведь компьютер, по сути, это и правда наш большой помощник. Он, образно говоря, нам дан для улучшения реальности. И вовсе не он командует нами, а наоборот. И радуга, как будто прозрачно, намекнула на это. «Призрачное Зимнее Колесо» рассказало о том, что оно помощник. Надо только уважать его, и уметь обращаться (это я про компьютер). И нам тогда станет интересней жить, потому что реальность такова, что в ней есть все. И природа, и радуга, и молодые художники, отлично разбирающиеся в живописи, и компьютер, и смартфон. И все это вместе – яркая, реальная картина нашего города, Екатеринбурга. И всей его невероятной красотой, которую так чутко видят художники.

8-10  декабря, 2020