Питер без Москвы - деньги на ветер или Серебряный шепот Питера

Ирина Герулайте

Серебряный шепот Питера

/Саунд-трэк, слушать под эссе: Archive “Shiver»

Dave Gahan "Stay", "Hold on"

Radiohead  "Creep"/

Черное - магия

Уже много дней и ночей выхожу из-за угла высокого, цвета старинной стали, влекущего, как древняя книга, дома. Этот сон-наяву повторяется снова и снова. Я делаю это с отчетливым чувством: на свете нет ничего важнее – свернуть  за угол с Невского проспекта. 

В центре Питера душа уходит в пятки, она в плену у тревоги. Я крадусь и боюсь не узнать ту мистическую волну, которая давала мне возможность быть здесь и энергия которой была далеко непроста.

Все помню. Была здесь не раз, в разные времена. Жила в доме, полном достоевщины: рядом творил великий русский писатель, нехорошо так сведший нас с ума.

Я дико боялась этих дворов, они были полны невидимой водой, наводнениями прошлого. Там ходили крысы, а пьяный  мужчина  в четыре утра вопил с крыши дома  " Врагу не сдается наш крейсер «Варяг"!!! …..,  как будто он сию минуту прыгнет в этот колодец и утонет навсегда в этой невидимой страшной воде.

Волнение мое так велико, что я в каком-то трансе, встреча с градом один в один похожа на первую любовь. В ушах играет трип-хоп нового поколения. Что же еще более уместно здесь?!  Эта музыка придает форму всему, что происходит. Как когда-то играл первый альбом солиста "Депеш Мод" Дэйва Гэхана «Paper Monsters».

Но страх мой был напрасным! Во-первых, я традиционно не знала, как перейти площадь Восстания. Это внушало доверие – значит, все в порядке. Во-вторых, такой же сырой ветер подгонял меня идти и идти, в прохладные и исполненные тайн миры Питера.

И тайны эти, как тревога «узнаю - не узнаю», как горькая песня трубы завода в белой ночи, появлялись все время. Выходили в лунный свет, шепча мне своим серебром.

И вот за углом, лишь только я тревожно свернула, открылся величественный гордый град, с совершенными линиями. Он, как подземная виолончель, вел свою вязкую партию. А мелодия  шла сверху - серое опальное небо, в  тихих всплесках трип-хопа.

Первым делом в этом городе я облачилась в черный, как смоль, комбинезон. Он был специально заказан для концерта «Muse». По городу не шло ни одного человека в таком прикиде. И что интересно – в нем я чувствовала себя какой-то очень стойкой и отливающей металлом, как натянутый лук, готовой к прыжку. Надо было сразу войти в эту атмосферу, а она была абсолютно колдовская. Как будто смесь энергий болота, грации и очарования давали привкус Хаоса. Дворов Хаоса. "Где ты, мой дивный Амбер?" - часто печалилась я...

"Нет его, здесь нет его, это Хаос, Хаос" - твердило мне эхо  в арке между двумя желтыми старыми домами на улице Ткачей. Тень Надежды Крупской погуливала в этих краях, она читала лекции в ДК имени Крупской.

Однажды, в начале 2000-х, на Дворцовой набережной мы c друзьями  ночью задумчиво пели Radiohead. Немудрено! Ведь в нем столько тревоги и неустойчивости, и вся наша белая ночь была пропитана этими волнами: прохлада, сумрачный блеск волн, фонарный неявный свет, а рядом – какое-то ужасающее здание тюрьмы. Самый верный мир для "Radiohead"...

Однако в этот раз "Muse" на Петровском стадионе навзничь опрокинули клише того периода. Они были так ярки и искренни, что теперь стало понятно – мы можем быть сами собой, ничему не поддаваясь. И в Питере может быть любая музыка. И над стадионом распростерся ангел с неоновыми глазами, порождение нашей эпохи. Он был добр и милосерден,  как будто сошел с полотен древних мастеров и парил нам нами, слушающими “Muse”. Но неоновые глаза его – уже от этого мира, где перестают быть собой, потому что начинают искать новых безумных ощущений, без которых им мир кажется скучным. Ангел движением крыла показал нам нечто очень глубокое… Его глаза - из этого мира, но весть они несли из другого. Мира, который тоже всегда с нами. Если мы не сворачиваем с пути души. Сияющий в облаке ангел говорил со стадионом, как говорил  с нами Белани – он нес весть о том, что душе нужна чистота и красота.

В Питере может быть любая музыка. А не только аутентичный арт-рок, как тонко  подметил мой товарищ по металлу Никита. Этот музыкант из Екатеринбурга переехал в Питер несколько лет назад. И сейчас он играет настоящий адский трэш, которого в прохладном граде явно никогда не слышали. Да и вряд ли этот жанр может возникнуть в несколько чахоточном граде без помощи мощных уральских парней. Это музыка больших пространств и заводов, высоких, до самых небес, крепких корабельных сосен, ярких огней медеплавильных печей. Екатеринбург, оттуда мы родом, гораздо больше подходит для трэша. Ведь до сих пор старая Сортировка, Эльмаш и Вторчик вызывают трепет в ночные часы. Что и говорить, железная у нас  родина!

Никита показал такой тонкий и удивительно душевный район -  Петроградку. Для меня стали открытием эти величественные, как древние горы, дома, станция Горьковская – метро инопланетных гостей, что летят издалека. Парки с глубокомысленными скульптурами за столом и даже глупые парочки, что пробегали мимо нас тоже оказались так милы! Да, там были замечательные женщина лет 40 в очень яркой, ультра-розового  сволочного такого цвета, футболке и маленький щуплый мужчина, и у них была игра -  догонялки.  Верите - даже этот несколько неэстетичный эпизод все равно был покрыт налетом торжественности и грации! Ведь все дело в окружении этих пьяных бегов, все дело в среде! Вот вам еще одна сценка, из жизни: несколько молодых людей, с виду явно похожих на гопников или наркоманов, яростно спорили, какая картина висит в Русском музее, а какая – в Эрмитаже. Хорошо, не правда ли?

Молочно-белое и Золотое. Выход

А солнца не хватало, постоянно.

Каждый мой день начинался с того, что я с волнением выглядывала с лоджии 15 этажа и смотрела в небо. Там гордо и твердо стояла труба завода «Невская косметика». Что всегда радовало -  как же, труба! Веяло родиной. А в небе тем временем ползли диплодоки, далеко не румяные, а такие, весьма характерные – повесившие нос, приунывшие.

Перемен не предвиделось: «Метеоцентр сообщил в обед, погоды не будет, погоды нет». Но солнце изредка появлялось!  Примерно, как поразивший меня поезд. Сценка называлась «Внезапное явление»: по рельсам, что проходили возле дома, ранним утром вдруг прошел поезд!!! Вез «Невскую косметику». Но больше я его не видела ни разу! Так и солнце в Питере: большой огненный шар, порой возникал внезапно, а то и нет.

Но однажды я увидела здесь столько солнца, что все принцы Амбера прониклись  бы этим зрелищем: в Музее камня, рядом со Спасом-на-Крови, стоял янтарный Исаакиевский собор. Это макет храма, созданный исключительно из янтаря известным российским архитектором Крыловым. Вот же она, солнечная феерия! Я обошла его со всех сторон раз десять, кружа как хищная птица, запоминая каждую деталь шедевра, чтобы носить с собой. Чтобы она воссоздавала миллиарды солнечных лучей, которые будут биться в сердце и делать мир теплым. Ведь этот город пережил столько, что теперь ему все равно – холод или тепло. Но мне самой не все равно. Всем большим городам всегда не хватает любви, как верно заметил Костя Кинчев.

В Питере я в полной мере встретилась и с луной тоже. В белой ночи, когда темноты в принципе нет, поэтому сознание твое всегда нездорово воспалено и готово к новым виткам в пространстве, я вышла на балкон. А вдалеке, но совершенно очевидно в небесах горело слово «Кристалл». В принципе, что особенного? Завод алкогольных изделий. Ночью буквы светятся.

Но так просто может быть где угодно, но не в Питере. Это слово было один в один в тон самой королевы луны, что в полной красе висела над городом. И вдруг я почувствовала, чем наполнено пространство. Оно было залито крепчайшей стойкостью, для меня кристалл и луна слились в один мощный символ устойчивости среди разнузданного и нелепого порой мира. Кристальная луна и лунный кристалл проторили дорогу к этому свойству – оставаться собой в любых океанических течениях. Так луна и завод «Кристалл» дали мне понимание – этот город однажды выжил, выстоял и он спокойно горд этим. И он прав.

А под конец путешествия случились у меня две ночные прогулки. Светлана, бесподобная и волшебная девушка подарила мне ночной Питер. Мы  вместе учились в школе, слушали с диким блеском в глазах Джорджа Харрисона на крыше 16-тиэтажки, читали «Трех мушкетеров», любили "Голубятню на желтой поляне" Владислава Крапивина, проживали дружно все самые главные моменты непростой подростковой жизни.

И она показала мне ночной Питер! Эти две прогулки открыли мне верфи, судостроительный завод (в темноте он особенно загадочен), Вантовый мост, «фонари с египетской тьмой», семь мостов, повороты, проспекты. Как же я была счастлива! Когда Света запросто приехала на улицу Ткачей, то сразу наступила хорошая погода. Мало солнцам, много луны  - да что там, тут живут такие люди!

Огромный, хрустальный волшебный колдовской дворец, иногда без окон на торцах домов... А внутри - танцующий оранжевый огонь, удивительные сердца друзей. Вот что для меня Питер.

Особенно меня впечатлил Вантовый мост – две огромные буквы А, бело-голубое сияние, этот мост вознесен над городом, как лунная радуга. Каждый раз, видя его с балкона, я чувствовала родство с ним. Потому что раньше понятия не имела, что за каракатица мне в ночи подмигивает. А ночной храм в честь победы русского флота в русско-турецкой войне был таким запредельно мистическим, что стоя напротив него, мне хотелось петь и прыгать, потому что он тоже светился. И в сумраке белой ночи он был совершенным гостем из параллельного мира, который открылся мне впервые. Московский проспект довершил дело моей окончательной влюбленности в Питер. Потому что он неуловимо напоминал мне Москву. Не названием, а широтой и каким-то духом, особенным.

Москву, мою любовь... Теплую и безбашенную. В Русском музее я минут сорок, как пень с глазами, стояла возле картины «Москва. Яуза» художника Попова.  До того все в ней было родным, что на миг я забыла про все. Деревья, склонившиеся над рекой и старинный дом из красного кирпича, были абсолютно «здешние», буквально один взмах – и ты бродишь по этому берегу, встречая тех, кого на картине, кстати, и нет. И передо мной с полотна  уже припевала Москва, словно цветы на цыганской шали приоткрывая передо мной грядущие в ней события. Но об этом - в следующей главе. Там же будет  Бабетта, поправляющая такелаж в обществе пьяных, но ответственных матросов, сознание морских волков, потрясающая встреча  с  Финским заливом и  красавицей по имени Зиля,  умопомрачительный Елагинский парк и поезд на Москву... Сами знаете: Питер без Москвы - деньги на ветер!