Огненные Оленьи ручьи. Путешествие по раю.
Екатерина -
биолог, эколог природного парка «Оленьи ручьи»
Огонь "Оленьих ручьев" горит во мне, я всегда его чувствую. В этом парке, «Оленьи ручьи», раскинувшемся под Нижними Серьгами широко и далеко, как настоящий дикий лес, я была не один раз. И однажды, мой визит снова попал на конец лета. Август цвел так яростно, благоухал так буйно, как может природа только в эти, отчетливо финальные для лета, дни. Однажды мы сбежали сюда из Екатеринбурга, в честь Дня города. Он отмечается у нас в августе и овеян всегда редкостным мраком и неуютом, хотя в остальные дни город вполне себе мил и приветлив. Не знаю, в чем суть этого явления, но народ целенаправленно стремится уйти из города в день его рожденья. Может, пьянство, может – убийство царя. Тогда, с моим товарищем по походу, мы встретили на тропах немало знакомых лиц: как оказалось, что мы здесь не одни, сбежавшие из города.
Этим летом жара,
настоящая, плотная, пришла к нам ровно на неделю в августе, когда никто уже в
нее уже не верил. И было так радостно встретить лето нам, жителям измученного
дождями Урала, что ловили мы его ртом, глазами, горстями, черпали всем, что у
нас есть этот божественный напиток. Нам был дан короткий отрезок, отрез на
прекрасное платье из семи цветных,
красивейших жарких дней - редких, как реликтовые растения.
Для меня реликтом
здесь было все. Каждый шаг и взгляд погружал меня в состояние первых встреч с
землей, и земля эта была совершенно новая. Едва ступив на территорию парка, я
ощутила, что он волшебен. Даже первые наши фотографии оказались чрезвычайно
загадочными: у нас светились части тела!
У меня, например, полыхали в кадре руки, став огненными крыльями. Неужели здесь
и правда все возгорается? Это начинал
действовать миф места. И у меня возникло чувство ликования, будто возвращаешься
домой после долгой разлуки.
По видам вокруг
поняв, что любимое мое место вот-вот покажется, я подбежала к краю скалы.
Здесь, на высоком и солнечном обрыве я слышала призыв неба, и была с ним – была
этой древней скалой, орлом, который медленно нарезал круги среди ленивых
облаков, что нежили свои бока в лучах полуденного солнца. Орел – моя давняя
любовь. Однажды я видела сон, в котором он летал в самом, что ни на есть, моем
внутреннем небе. И я была шокирована, честно говоря, я его не приглашала. «Незваный гость лучше орла» - подумала тогда
я во сне. Какой-то «чужой» из триллера – знаете, бывает, когда кто-то взял и притащил орла в мой сон.
Однако позже он
стал моим близким другом, и во сне тоже. Мы понимали, зачем ему я и зачем он
мне. Этот размах крыльев и высокий полет вросли в меня, иногда этот мифический орел сильно меня
выручает. Когда нужно посмотреть на вещи со стороны, с высоты, птица прилетает
ко мне, в сон. А когда я вижу его наяву, то всегда машу ему рукой и улыбаюсь
как родному существу из глубоких мифов.
И вот стою я на
вершине этой скалы и чувствую счастье.
Воздух, который был насыщен запахами всех окрестных трав, гулял по телу
и окутывал его тончайшим эфиром, слух таял в звуках реки, что переливалась
внизу. По реке гуляли круглые солнечные зайцы, они как маленькие огненные души то появлялись, то исчезали. Их веселый
хоровод сопровождался посвистом птиц и шумом трав, а вниз скатывались камушки,
маленькие и прыткие. Так можно было стоять часами.
На самом краю скалы
росла маленькая изящная гвоздика. Я отлично помню минуту, когда я впервые
посетила скалы под Нижними Серьгами и познакомилась с этим скалистым цветком.
Гвоздика как будто перебросила мне мост через вечность – тогда я подумала, что
нужно быть стойкой, потому что росла и чудесно цвела в очень сложном, как мне
показалось, месте – на скале. Она произвела на меня поразительное впечатление
еще тогда, а сейчас я прочла в ней призыв. Серебряный мост через века и года –
приближение к самой себе, к бездонности души и природы, где все явления
одушевлены. Дух реки, скал и трав, ив и осин, ящериц – всей дивной живности в
Оленьих ручьях, неумолчно рассказывал о себе. Какая же у них была речь, это
просто потрясающе! Хотя бы на один процент приблизиться к возвышенной дикой и
величественной сути этой речи, пусть на миллиметр, пусть хотя бы на йоту – вот
это будет прорыв. Что мы можем еще, кроме как видеть этот созданный мир,
пытаться понять его язык, переводить его на наше человеческое наречие. И кто
может дать нам столько силы любить, как не природа?
На одной из вершин
мы сели и разложили помидоры и огурцы, потому что сил как-то поубавилось.
Сидим, любуемся видами, как те гордые птички, что живут «высоко-высоко в
горах». И тут, практически по нашей еде, прошлась семейная компания – мама, папа, дочь лет семи. Вот так
бесцеремонно прошагали они по нашему, так сказать столу. Уже противно, что и
говорить. И все бы ничего, природа же, всякое бывает, но тут девочка заметила
ящерицу - сколько было ликования, визгу! Папа в ответ сурово: «Фотографируй».
Девочка же, так резво и игриво, спросила у мамы: «А бывают домашние
ящерицы?». И тут вся моя дикая природа
взбунтовалась, слетела с языка. Ладно, культура в людях не ночевала, факт, но
вот это – моментальная идея присвоения, одомашнивания, вывела меня из себя. И я
победно прокричала им вслед: «Нет, девочка. Запомни - не бывает домашних ящериц! Они живут здесь,
это их дом, и они всегда будут жить в лесах!». Как хорошо, что невозможно
заставить всю природу служить людям, не из всего можно устроить жестокий цирк.
Годы работы в экологическом информационном агентстве даром не прошли. Возможно,
я сказала это от лица всех диких ящериц.
Между прочим,
небольшие хорошенькие ящерицы встречались на пути не раз. Я смотрела на одну из
них, чаровницу и любовалась ее глазками - они посверкивали, кожица защитного
цвета хаки матово переливалась на полуденном солнце, а ее любопытный хвостик
так и мелькал среди камушков и травы. Такая она, проводница к кладам, весьма
приветливое существо. В тот августовский
день сокровищ было дано сполна.
Карстовый мост. Как
раз этот маршрут мы и выбрали. А когда пришли
к нему, пройдя по скалам и мосткам, то обнаружили серую, с белыми вкраплениями скалу,
величественную и древнюю. Что характерно, с большой дырой внутри. Арка походила
на торжественную часть храма. Наверное,
древние нижнесерьгинцы тысячи лет назад, справляли здесь праздники и ели
неведомые нам шашлыки. По ту сторону реки высился этот величественный храм -
огромной дверью в неизвестность. Итак, мы пошли по подвесному мосту, который коварно
раскачивался от каждого шага. Были те, кому непросто дался этот переход, потому
что качка штормила. Было ощущение невесомости, а когда дошли, тело испытало
кайф от твердой поверхности земли. Спускаясь по лестнице вниз, к сердцу
«храма», я увидела на его стенах зеленые трилистники. И показались они мне
такими вечными, как будто росли здесь еще до того, как все мы стали людьми. Три
круглых зеленых листика весело вылезали из расщелин скалы, добавляя жизни и
игривости этому готическому пейзажу.
Поэтому, когда
перед нами предстала обратная сторона, с этой стороны реки, внутренняя часть
храма, в нем как будто были зеленые певчие. Ведь эти растения были наиболее
ясно говорящие со мной на земном языке. Язык карстового моста, так называется
это место из-за белых карстовых образований, был сравним с письменами неба в
грозу. Скала была как будто экстремальной по своей сущности. Не могу дословно
объяснить это ощущение, но на мое чутье здесь проходили далеко не будничные
вещи. А к нетривиальным событиям у меня вкус развит. Там, в одной из частей
скалы, было место очень темное – одна ее часть нависала над другой, и получалось
нечто вроде привлекательного таинственного местечка, в которой многие поползли,
туристы. Возвращение их я не застала.
На одном из
отрезков пути нас ожидал переход реки вброд. Я очень люблю замечательную песню
«Время перейти эту реку вброд». Общий
смысл ее заключен, как это порой бывает у прекрасного мэтра, как раз в этой
одной строке, емко и точно. «Время значит время!», - подумала я тогда. Пока мы
шли, лишь примерно догадываясь, куда нас ведет тропинка, нам встретилась очень
приятная молодая пара, которая объяснила нам, что категорически нужно перейти
речку: «Там есть одно вполне мелкое место, идите вброд!», - смеясь, сказали
они. Смысл их смеха я поняла чуть позже.
Мы бодро завели песню Борис Борисовича, а она превратилась в витиеватую
импровизацию: стала литься-виться, словно иллюстрация к тропинкам, сияющей на
солнце реке и буйным завиткам растительности вокруг нас.
И тут мы поняли, о
чем был смех наших встречных – перейти реку вброд оказалось непросто. На дне
лежали острые камни, которые к тому же скользили, норовя опрокинуть тело в
холодную проточную воду. Ясно, что настоящей опасности тут не было – ну упал,
потом встал и пошел, потом высох. Однако есть что-то в теле, что понимает
опасность по-своему, не хочется ему холодной ванны. И вот я шла, понимая, что
впервые в жизни перехожу реку вброд, а ноги мои шли неуверенно, каждую секунду
их пронзала боль, и надо было приложить все усилия, чтоб удержаться в этом
веселом холодной потоке быстро бегущей воды. Вопли оглашали прибережную зону,
все же это было увлекательное занятие.
Наша подруга,
которая тоже имеет очень чувствительные ступни, сделала красивое и милое лицо,
когда на нее нацелился фотоаппарат. В любом случае женщина должна быть
красивой, что ни говори!
Как все же
интересно обмениваются произнесенные слова и события вокруг! Эта замечательная
девушка сказала, что нам надо бы найти скалу
«Священник» - к религии она отношения имеет крайне мало. «Священник» -
произносит она и тут же спотыкается о корень на дороге. Звучит емкая фраза о
тщетности бытия, после чего Аня со смехом говорит: «Нет, видимо не моим устам
произносить это слово!».
Священник-то
священником, а Ангел нас ждал очень милый. Уже ближе к финалу круга,
называемого в Оленьих ручьях большим, мы попали на скалу «Ангел». Какой же это
был симпатичный ангелок, он скромно, как и подобает служителю небес, стоял на
скале и смотрел на реку. Небольшой, около метра высотой, он выражал своей
золотистой фигурой надежду. Это редкое чувство (которое так долго топтали Камю и Сартр – они считали, что
оно вводит человека в иллюзию) приплыло по воздуху с этим ангелом. На его лице
нет глаз, и поэтому взгляд его скорее внутренний. Я поразилась, как точно лицо
без глаз может выражать одну эмоцию: она одна единственная, поэтому ее
направленность и точность совершенны. Его не раздирают противоречивые чувства,
он уже поднят над ними. Золотая простая
фигура с крыльями в этот раз открыла мне такую вещь. Когда мы смотрим в мир с
надеждой, он наполняется нашим же свечением. И черт с ними, с
экзистенциалистами, они жили в переходные времена, начало 20 века. Тогда ведь
нужно было вписать человека в новую и ужасающую картину мира, и многие знали,
что идет эпоха катастрофы века, мировой войны. Не думаю, что сейчас время
сильно отличается от той эпохи. Но этот небольшой и кроткий ангел, смотрящий на
реку, исполнен глубокого достоинства маленького существа с сияющей надеждой
внутри, и она разливается вовне. Он очень силен, этот малыш с древней душой.
На нашем
маршруте показался осинник, большие
деревья с широкими стволами,
серовато-зеленые, как истинные змеи, показались мне родными. Это дерево всегда
влекло меня своим необычным шармом. В нем для меня хранятся подземные силы,
великие сокровища хозяйки Медной горы. Осина – дерево непростое, кора у него
горькая, внутри ствол светло-зеленый, а
на ощупь гладкий, как кожа. Осины в Оленьих ручьях уникальны, они древние, и
когда я сидела и вкушала отдых после восьми часов похождений, я увидела, как
томно и кофейно сияют эти деревья… Поразительное зрелище – вечернее солнце сделало
их стволы похожими на кофейную кантату. Каждая линия на дереве была подсвечена,
как будто они собрались танцевать осиновый танец, гладкую и коричную,
зеленоватую, молочно-шоколадную, цвета
топленого молока и какао румбу. Осины стали героями вечера, честное слово!
На тропе, что вела
уже к выходу из парка, прямо на траве лежала драгоценность – браслет из
ярко-лиловых колокольчиков. Они вытянулись на стебле в форме цепочки, в которой
каждый цветок был чуть больше предыдущего. Колокольчики были крупные, лепестки
их чуть выгибались, словно вечернее солнце разнежило их, и они тянулись, словно
довольные коты от летнего блаженства…
Спустя несколько лет, мне повезло общаться с биологом,
работающем в этом парке, Екатериной. И первое что я узнала от нее - это факт,
что пока мы сидим и беседуем, над нами, под нами и вокруг нас в природе
происходят миллионы событий. Тополя меняют листву, микроорганизмы меняют все
вокруг, споры растений дают жизнь будущим поколениям – все в движении. Когда я
задумалась об этом, то ощутила великую волну жизни, которая ни на минуту не
останавливается. И мы, люди, внутри этого цикла. Не снаружи, не над природой, а
внутри нее. Огромная цепь преобразований стала чуть-чуть более видна. И от
этого шарм парка приобрел еще больший блеск, еще большее сияние. Ведь познание
природы – это тоже путь любви.
Комментарии
Отправить комментарий