Испанская шаль. Август 2014.

Ирина Герулайте

Испанская шаль или веселые костры инквизиции

 

Совершенно потрясающий подарок привезла мне подруга из Парижа. Это поистине была вымечтанная вещь – испанская шаль. Мне неимоверно хотелось ее, так сильно, что я видела себя в ней, как будто она уже здесь. Наше хрупкое уральское лето хромало на обе ноги, и все время казалось, что эта шаль, с привкусом перца и зноя поддаст жару, пусть даже придуманного. И вот наступил тот день – подруга вручила ее мне. Было это в гостинице, с видом на горящую помойку. Несмотря на это, сама шаль превзошла все ожидания. На ней расцветали крупные золотые розы, золотая бахрома перемешивалась с черной, словно это лучи солнца сплетаются с землей, а сама она была цвета летней ночи, черна и горяча.

 Как можно было так точно подобрать вещь, которую я полюблю сразу, не знаю. Так точно, что я месяц разве что не спала в ней.  А история шали непроста, извилиста. Искалась она по всей Франции. Потому что, как выяснилось, не лежат они, шали такие, в Париже на каждом углу. Тернист был ее путь, в какой-то момент Алена решила ее просто сшить. Поиски велись на огромном тканевом базаре, и по описаниям это именно то место, где мне точно надо побывать.  Даже в наших скромных магазинах, где на стенах висят разноцветные, фактурные, рельефные словно пришедшие показать мне все части мира, чарующие взгляд куски тканей я пропадаю часами. А на парижском базаре можно будет гулять сутками. Представив его, я вдохновилась, и мое сердце забилось чаще. Но там тоже не нашлось подходящей ткани, все было не то. И эта, уже легендарная, вещь приехала ко мне с юга Франции, где Испания в двух шагах. Примерно. Там еще были перипетии с банковскими картами, непросто все давалось, но в итоге она же приехала! Я была в восхищенье, с каким тщанием подруга искала ее. «Ты знаешь, никто в Париже не понимал моего фанатизма. Говорили, мол, да брось ты, скажи просто, что не было ее. А как я им скажу, что не могу я не найти подарок человеку, с которым мы делили шоколад «Гейша» и сыр в 1992 году, которые были куплены ночью, в минус 30 градусов на последние деньги!». Конечно, в Париже таких вещей не понимают, это звонок из нашей реальности, и мы просто берем трубку, когда это происходит.

Всегда, когда приезжает этот волшебный человек, Алена, у меня появляется чувство, что я где-то в фата-моргане. Я нахожусь в совершенно мистической реальности, все сдвигается с мест и появляется господин Льюис Кэррол. Он снимает шляпу и говорит: «Привет! А вот и я! Теперь ты на другой планете!». И я с удовольствием, сравнимым с просмотром необыкновенного кино или прогулкой по мексиканским горам, сразу соглашаюсь. Может быть, это ее великолепный знак Рыбы, они все где-то на границе, на входе, они плавают в небесных морях, где мне нужно сразу обретать эти же качества. Волшебство происходит на каждом углу.

Август этого года, в котором мы встречались с Аленой, был удивительно приветлив. Он одарил нас такими хорошими, теплыми днями, что за них, кратких  (их было два) и всегда нежданных можно было сказать «мерси».

Вот мы встретились, я рассмотрела невероятное торжество гостиницы «Гуру», как говорится, «люрекс» и пафос, читай – безвкусицу, буквально на границе победы глупости над умом. И нас ждало шоу, которое мы невзначай устроили себе сами. Поймали в центре милейшую парижанку, подругу Алены с именем греческой богини Анаис. У нее к тому времени уже позеленело в глазах от уральских змеевиков и малахитов после посещения музеев. Все что она хотела – это поесть. Овеянное романтикой встреч с консерваторскими музыкантами, кафе «Мама бисквит хаус» не знало пока, что его ждет.

 К третьей перемене блюд Алена попросила коктейль «Пьяная вишня» Опасность надвигалась… Чинно принесли бокал, на нем – аккуратные вишенки. Но тут надо было зажечь, а юная особа, которая была в этот день барменом, жгла, видимо, не часто. И ничегошеньки  у нее не загоралось, просто хоть кол на голове теши.  Поняв, что ситуацию надо спасать,  подбежала более зрелая женщина, спасать  ситуацию.  И она, конечно же, зажгла без сомненья.  Зажгла все! Загорелся стол, салфетки, скатерки, в общем, коктейль Молотова. Феерия огня. Дым коромыслом. То есть все, что мы любим. Невинная вишня сожгла все дотла. На наш столик смотрели с опаской.

Далее произошел не менее интересный случай. Нас занесло в дендрарий. Лирично расселись мы возле реки. Место давно облюбованное, очень хотелось его показать французам. Но лирика оказалась недолгой.  Разнеженно глядя на гладь реки Исеть, Анаис вдруг изменяется в лице, начиная  весело показывать рукой на рядом растущий куст с  криком – «О,c,est le rat!».  Смотрю, и правда – крыса. La rat est mort. Дохлая крысятина валялась на берегу. Ну, да это не сенсация. Однако я скажу честно – здесь я видела такое впервые. Да, пожалуй и в городе не встречала. Никогда еще не было на этом берегу милейшего дендрария, нашей гордости не было ни живых, ни мертвых крыс. А потом – после представления неживой крысы – появилась абсолютно живая, с усиками и хвостом. Вот тебе и раз, просто как специально приглашенные звезды.  Я вежливо пояснила Анаис, что это прецедент, что крысы появились здесь первый раз и специально для французов (ведь у этой нации есть ласковое название для милого сердцу человека:  «Ах ты мой маленький крысеныш!» Что-то не слышала я в России такого комплимента). И добавила, что в целом наш город чист и не кишит тварями. Но я задумалась… Наверное, кишит, где-то. Просто мы об этом не знаем.

Потом я повезла их в отдаленное место – на Сибирский тракт, по пути рассказывая про историю декабристов, так как мы ехали по этой улице, про то, как их ссылали в Сибирь по этой дороге. И снова я вздрогнула – когда приезжают гости, сразу начинаешь понимать, в каком краю живешь. И вот, приехали мы в большой клуб, что стоит на отшибе, на окраине города, осененный лесопарком и овеянный духом аэропорта, с которого все мы мечтаем удрать отсюда, с Урала, в какие-нибудь более позитивные края, духом крематория, что на этой же ветке, а главное – духом музыки, больших музыкантов, что играют в этом ангаре в духе Манчестера 70-х годов. Я пояснила Анаис, что место, куда мы идем, связано с выступлениями Гарри Мура, Алана Уалдера  и так далее. Но она все озиралась и недоверчиво смотрела по сторонам. Понимаю, не самое цивилизованное местечко. Но Алена сказала ей, что всегда мне доверяла. И пришлось Анаис идти чисто на доверии. И все получилось чудесно!

В студии этого клуба нас ждал замечательный друг, и ждал не просто, а с испанским ромом. Тема шали так и осталась главной, испанская шаль четко вела линию. И пока мы говорили про проблемы России, про музыку, Анаис оторопело смотрела на нас, пока не произрекла: «Да вы же все из Андалузии, по вам плачет Альмодовар!». Тут – то стало понятно, как со стороны выглядит наш темперамент.

Такие чудесные дни хочется растянуть на недели, на месяцы. Потому что каждый день с французскими друзьями был как один год, куда все помещалось, в день было впихнуто столько, что потому не понимаешь хода времени, сколько все- таки его прошло. Огонь в кафе, фонтаны на плотинке, испанская шаль, запахи полыни возле клуба на тропе ссыльных декабристов - все как длинная сага про дружбу, которая началась в морозный, голодный жуткий для страны год. Как хорошо, что это время ушло. И как славно, что оно смогло причудливо нанизать на линии жизни наши причудливые бусины.

 

21 сентября, 2014