"Миры дышат". Цикл рассказов о Москве. Лист 6 .Тишина и хрупкость Шахматово.

              

                                         Ирина Герулайте

 

Одно облако - одна любовь. Шахматово

 

Когда мы подъехали к усадьбе Шахматово, сверху на нас смотрело облако. Посреди нежного августовского пейзажа, над еще зелеными лесами и полями - оно было одно.

И взгляд его, пристальный и внимательный, словно из какого-то далекого далека, что-то говорил. Тогда мне показалось, что Поэт был рад нашему приезду. Но все же он хотел,  я просто знала это, чтобы все воспринято было тонко, негромко и певуче. Словно бы это он и приветствовал и наблюдал за реакциями нас, то есть гостей. И оказался (я бы мечтала так думать!),  доволен визитом на его родину. Можно понять - время, когда жил Александр Блок было темное. Он оказался Над ним, так или иначе. А мы, кто такие сейчас мы?..Тишина была ответом. Но это облагораживающая тишина, в которой слышалось всепроникающее прощение и надежда. Они смотрели на нас из этого облака.

 

Были стихи у Поэта, которые не просто врезались в память навсегда – они сформировали определенный взгляд на жизнь. «Ты жил один, друзей ты не искал и не искал единоверцев». Вот эти строчки, лет с 13-ти,  были  близкие, родные и понятны сердцу: у нас существовал собственный, довольной узкий круг подростков, которые читали Блока вслух, на сценах окрестных дворов. И счастье, такое странное горькое счастье, знать эту поэзию, перекатывать ее на языке, вслух, в душе и в мыслях.

В стихах гения всегда ощущалась монолитность, величие Слова. И стихи были вовсе не о радостях бытия. Начало XX века. Но сам их строй, их размер и гармоничность гипнотизировали, призывали думать. И наслаждаться, остро и глубоко его Словом сполна.

 

Мы вошли в усадьбу перед самым закрытием. Музейный народ уже  явно собирался по домам. Но увидев, как загорелись у меня глаза при виде книг о Блоке, они прониклись уважением к фанатизму. Наверное, я в тот день попала на родину своей мечты.  «Без конца и без края мечта!». Хрупкий голубой цвет дома тоже о много говорил. И в нем не было хаоса, он как основа, благородный дом, где рос талант.  Многим из нас захотелось здесь жить. Это было спонтанное и очень явное желание. Мечта.

Какая же стояла тишь, как ласково приветствовал серебристый тополь, который видел не только Поэта, но и тех, кто был в этих местах до него.  Его листва была словно покрыта снежинками, серебро ее было близко «огню и холоду тревог», о котором писал Поэт. Ветерок был совсем легкий, и листва нежно говорила о стихах, о погоде, которая еще будет хороша, о том, что флоксы цветут и пока не собираются останавливаться.

А витражи на втором этаже усадьбы рассказали, как Поэт по своей воле окрашивает мир, в свои, только свои краски. Одно облако, одна любовь. В этой воле, через века, есть жизнь, ведь стихи они настолько живые, насколько может быть живым растение, которое дарит аромат, делится с человеком чувством красоты.

Вдоль дороги к пруду стояли огромные липы, им тоже было немало лет. Поэтому они были гораздо лучше в «материале», чем люди, потому что живут дольше. Это знание растворялось в августовском воздухе и вело прямо к пруду, по.ка я думала, что могут рассказать липы, появился словно в сказке, пруд.

Я видела его на фотографиях моей подруги, она много раз бывала в Шахматово с самого детства, слышала, как читают свои стихи Вознесенский и Ахмадулина.

Но знаете, вот бы переместиться туда, где читал сам Александр Блок! «В густой траве пропадешь с головой»… Я вдруг догадалась, почему в поэзии его так много растительности! Где-то рядом с прудом, окруженном высокими елями, увиделась мне его образов.

Пруд… там отражались лучи закатного солнца. И беседы стали тихими, как будто нездешними. И как проводник из другого мира, все время шла за нами трехцветная кошка.