Казара. Из цикла "Самый лучший человек" Глава 1.Тайные общества

 

Ирина Герулайте

из цикла «Тайные общества»

Казара

 

Часть 1. Си минор: ванна, Таганский ряд, остров Куба

В свое время, английский язык был похож на таинственный пароль. Добрая половина песен, которые я люблю, написаны на английском языке.  Язык как некий код, разбойничий братский язык, по которому я узнавала своих. Дело даже не в знание этого языка. А скорее,  в причастности к определенному кругу, к братству иероглифов. 

Однажды я встретила девушку, которая тоже любила Crowded House, английскую группу.  Как-то удивительно сработал ключ, замок - узнавание друг друга.

Она была  в Англии,  в Японии, в Тае и в Мексике и ее окружал какой-то странный удивительный ореол.  От необычных людей, как правило, исходит легкое сияние, halo. Вот, даже сейчас, когда я пишу о ней, сами собой появляются английские слова…

Но давайте рискнем окунуться в атмосферу конца первого десятилетия двухтысячных.  Где-то в 2007-2008 подруга моей сестры, Юля Козырева, философ  и режиссер, решила снимать кино в Екатеринбурге.  Это было что-то очень загадочное, под названием «Си минор». В целом, арт-хаус, совершенно невообразимый шедевр кинематографии!

 А Юля Казарина была оператором в этом невероятном джазе. Снималась там и сестра моя Наталья, замечательный философ Яна и один мутноватый персонаж, вида гораздо более загадочного, чем все участники проекта вместе взятые. Никогда не забуду, как мы ехали с ним в 11 трамвае, с Зеленого острова (с Кубы), и он говорил на …таджикском языке, наверное. Или наоборот, молчал. Что, собственно, в этом случае одно и то же.

Работая главной героиней фильма, довелось мне поплавать в ванной с пеной. В такое время суток – 9 утра, со мной это было впервые! Да еще где, вы представьте - в квартире на улице Ленина, в старом, очень старом культовом доме. Сама ванная комната меня уже поразила, что и говорить, а уж принять ванну там – просто верх аристократизма, я не шучу. Она, комната эта, была вытянута в длину, а в конце коридора весело сверкало окно. Никак мне не было понятно, зачем в ванной окно. Выглядывать во двор после душа, что ли? Принимать уже воздушную ванну?

Речь в фильме шла о непонимании. Это верхний срез смысла, но он еще был наполнен темноватым таким юмором, ой... Тогда же, обедая в запредельной  китайской забегаловке в Таганском ряду, я узнала, как могут быть люди непримиримы к каким-то новым, приобретенным привычкам или  к новым блюдам. Юля К. и Юля К.(Козырева и Казарина) где только не были, в разных странах мира. И конечно, приобрели новые вкусы в еде. И ведь это очень расширяет горизонты! Но не все могут принять факт, что есть  можно не только жареную картошку, но и суши, и роллы, и всяких морских тварей.  Да и вообще, кухни мира, словно языки – такие же характерные и уникальные. Я глубоко задумалась,  в  чем же феномен такого отношения. Наверное, традиционализм и новшества довольно редко уживаются. И ведь мы снова пришли к такому времени, когда Сатурн и Уран меж собой в конфронтации. Иначе говоря, не надо уж слишком погрязать в традиционных вещах, иначе  у нас всегда будут торчать уши ретроградности. Особенно теперь, когда нас  пугают всем, чем ни попадя. Да, хочу сказать,  что вся эта эпопея с кино «Си минор» - это было очень весело!  По-квасному любить родину я вряд ли буду, есть вещи и пошире родной страны. Но зато есть одно важное для меня открытие: тонкое чувство своего края. Эти старинные центровые дома на Ленина-Бажова, с очень загадочным народом, Зеленый остров, Таганский ряд – вам нигде такое не найти.

Потом, после съемок,  возле филармонии, я встретила своего доброго приятеля, известного артиста, выпускника нашего театрального института, радио-диджея (кажется, с «Хит-fm),  Рому Покрышкина. В сердцах я сказала ему, какая ж это редкостная муть,  как это сложно и трудно, подчиняться режиссеру, как неприятно быть артистом.  Да и вообще, сниматься в кино! Он улыбнулся своей чарующей улыбкой и ответил: «Вот поэтому я и не снимаюсь». И я тогда прикрыла тему с кино, на время. Но потом эта тема вернулась, в очень оригинальном варианте.  В форме первого в Екатеринбурге фестиваля мобильного кино.

 Часть 2. Орнаменты, маджонг

Как-то раз в деревне Логиново мы собрались делать один клип. Это было очень странное и диковатое время: ноябрь, самое начало и интересный праздник, Дмитриев день. Всем выдали по выходному, и можно было ехать в деревню. Там, в тишине, которая сопровождалась меланхоличным шорохом дождя, за окном показался один рисунок. И он как раз и отразил всю ситуацию, которая разворачивалась вокруг нас, да и внутри, пожалуй, тоже.

Мы ели совершенно потрясающий сыр «Масдам» с еще более вкусным деревенским белым хлебом, и творился клип на песню. Главной мыслью песни и вероятно, всего вечера, было стремление к миру и радости. Богиня индейская призывала любить ее и все созданное вокруг, всю дивную природу, в которой столько красоты и от нее, только от нее все снега, от нее все дожди, от этой Богини, великой силы женской природы.  Мы смеялись, потому что каждая из нас хотела побывать в роли «богини», но сама роль ее – внутри, не надо кем-то или чем-то специально становиться. Стоит лишь открыть глаза на свой мир, на отзвук в себе, который рождает  внешний мир.

И это, конечно же, мандалы. Их было много в клипе, также как природы Мексики, Индии и Тайланда, тех стран, где довелось побывать Юле, и культуру которых она принесла в реальность Урала. И это – хорошо!

А за окном, тем временем, плелась особенная мандала… Это был совершенно ноябрьский рисунок: сплетение дикого винограда, уже коричневые, от осени, веточки, переплетенные плотно, слегка звенящие на позднем осеннем ветру.

Суть общения с этой молодой женщиной была похожа на игру, игру немного китайскую. Очень много информации, она складывалась в своеобразную мозаику,  и здесь ход или пропуск хода иногда значили больше, чем слова.  Большие широкие беседы, в которых, словно необычные, огромные и молчаливые фигуры,  участвовали и замечательные здания Екатеринбурга и дома в деревне.  Сакральные геометрические ходы, лазы, тропинки.

Один двор. Он вошел в мою жизнь с самого рождения. И потом я встречала тех, кто знал этот двор, кто любил его также, как я! Одним из них был поэт Аркадий Застырец: мы изумленно посмотрели друг на друга, когда узнали, как сильно любим этот двор..

И мы гуляли там с сыном Казары, с Николя. А он давал нам «представление», выступал немножко. Да собственно, это было нормально, ведь  в этом дворе долгое время была сцена, для уличных концертов. И мы иногда специально ходили в этот двор, когда я уже жила в другом месте, мы ходили петь там и играть «Сирано де Бержерака».

Но вот что интересно, относительно тех времен. Очень таинственная игра маджонк покорила мое воображение. В один прекрасный вечер, в комнату, где тогда жила Юля, пришли ее друзья, одноклассники. И вот тогда я увидела эту игру, дивной красоты фишки разложили на столе. И я помню свои ощущения, они были похожи на тексты Германа Гессе, к которому я иногда обращаюсь для структурирования внутренних пространств. Маджонг  как раз для меня стал тогда своего рода упорядочиванием всего со всем. Хорошо было! И даже совершенно неважно, насколько  правила игры сложны или нет. Система этого времени стала основой на тот период в жизни. Стало гораздо легче понимать, что чужие и свои – это явление временное, это не-на-всег-да. То есть через слог, через время меняется фишка за фишкой, и только ты сам можешь стать стержнем, на который либо наматывать моменты, либо наоборот,  разматывать. Как в мандале.

Продолжение -  следует!

22 августа, 2021