"Этот странный каменный рай" - эссе о Режевском заказнике минералов

 

                                                   Ирина Герулайте

Этот странный каменный рай…

(Эпика  Режевского минералогического заказника)

 

Очень люблю минералы, всех мастей, всех стран мира! Но с уральскими камнями у меня совершенно особые отношения, наверное, более нежные, родственные. И в июле, который в этом году оказался очень щедрым, довелось погулять по большим пространствам ...мира камней. Мира, где они полноправные хозяева. Где их очень много, огромных, мощных, сильных. И  пока ни одной птице, ни одной травинке в этом месте не удалось перещеголять камни, в их разнообразии и чувстве полноценной власти.

Власть камня

Среди сосен, среди ярких и впервые встреченных цветов, разлеглись они, камни. И мерцали в них кварцевые огоньки, и было полное ощущение, что это исключительно их, и только их мир. Величественную картину иногда дополняли огромные бабочки, изумительных и необычных оттенков. То тут, то там они вспыхивали на дорогах. Режевской минералогический заказник  позвал нас, раскрыл свои странные объятья.

Первая встреча с природой была интересна и немого напоминала каменный кроссворд. Повсюду лежали огромные камни! И лучше было бы угадать, кто это. Кое-кого я узнала, конечно. Был мрамор с вкраплениями кварца. Но геологи сказали бы точнее. Идешь по дороге – и тебя приветствует белый теплый товарищ, большой камень, на котором, как на троне, мы непременно посидели по очереди. Никакого стылого хлада от него не исходило. Весь июнь и июль он вбирал тепло и теперь уже, царственно и величественно, отдавал его нам. 

Про такие образцы иначе не сказать! От камня шли легонькие искры, прозрачные вкрапления, светящиеся на солнце, возникали по всей его поверхности.  И часто из леса маячили огромные каменные образования, совершенно неожиданно они появлялись среди сосенок. А с белыми камнями у меня свои связи, очень прочные. Как и с белыми собаками, между прочим.

Будда и камни

В походе случилась одна, совершенно буддийская, ситуация.  Небольшой камушек, цвета ванили, едва его взяла в руки, начал рассыпаться… Он рассыпался и сверкал, как та звезда, что падает и светится. И только мелкая золотистая крошка осталась в руках. Этой крошкой я набила карманы, чтобы помнить о том, что много еще увидим преображений на своем пути. Однажды я видела, как буддийские монахи, в зале особняка на Чапаева,  в зале библиотеки, на полу, рисовали мелкой цветной крошкой мандалы.  Рисовали увлеченно, с глубоким знанием дела, все в цветах Тибета. И было это действо для нас словно  замедленное кино. Флэшмоб про преходящесть всего.  А потом  монахи ….разрушали цветные мандалы.  И словно с глаз спадали все иллюзии. И с тем камнем, крепким, как показалось, на вид, случилось то же самое: он рассыпался на глазах.

А какой был карьер, озеро умиротворения! Этот карьер, в котором в 20 веке добывали никель, был залит водой цвета темной бирюзы или, скорее, изумрудного оттенка. А вокруг царили холмы  и горы, с достоинством и размахом окаймляя его.  Почему-то мне напомнило это старые, 14 века храмы, которые мне довелось видеть в Москве. Тоже спокойствие и чувство огромной, непростой истории и крепости. Внушительной крепости. И мне все время виделся какой-то человек на том берегу, он будто махал нам рукой. Я отлично чувствовала, что незнакомец, которого там не было, что-то говорил, о чем-то предупреждал и желал больше увидеть и больше понять, почувствовать. Этот образ постоянно был со мной, я точно знала, что здесь, кроме нас, есть Дух места. И он был мужского пола и очень мудрый, хотя  и молодой. Прислушиваясь к этому Духу, я смотрела на все под другим углом. Мне нужно было распутать и разглядеть нечто новое и, кажется, это получилось.

Лирические пейзажи глин

Разглядывала я цветные глины, которые напоминали мне работы русских импрессионистов, Бенькова и Фешина. Цвета этих глин были такими говорящими,  и текстура на ощупь тоже оказалась легкой и песочной. Кофейные, мускатные, светлые угольные холмы казались совершенно инопланетными, я  без удивления увидела бы здесь Артемиду и Венеру, ведь в них была атмосфера покоя и все же исследования, человек, может быть тяжело и грубо, изучал эти места, когда карьер работал.  Планета эта казалась мягче и наивней, и ощущение другого измерения не покидало ни на минуту.  Глины горами, холмами смотрели на нас, и шуршали под ногами, на них ползли словно змейки, темные линии. На терракотовой поверхности то и дело тоже вспыхивали золотистые огоньки, все виделось таким исцеляющим, может быть, потому что сама глина это целебная смесь, и это представление всегда со мной. Дух Того, Кто На Том Берегу, говорил мне, что здесь тоже много волшебства, взять хотя бы размеры гор этих глин, никогда мне не доводилось видеть такие разработки, и с этого берега они смотрелись….

Камни, рожденные на холме

Но от других картин, от мест заказника, веяло абсолютно и конкретно энергией мужской, твердой и ясной. Разумом веяло, свойствами глубокой философии и чувства вечности, нетленности. Несмотря ни на что. И это был Сад камней.

На холме маячило крайне необычное зрелище: собрание или съезд минералов, в окружении их, может быть жен или помощников, то есть иван-чая, сосенок и других жителей леса. Мудрые белые и серые камни что-то решали, а растительность шумела под ветерком и словно переводила их идеи на более понятный язык. Это строгое собрание украшало уже вечереющее солнце, заливая мягким и нежным светом всех участников. И смотрелась каменная вакханалия так, будто их даже не принесли сюда, а как раз их место находилось всегда там, от самого рождения. Возникло чувство, что мы не так хорошо знаем мир, который нас окружает, что каждый раз знакомимся с ним заново. Особенно я радовалась, когда вдруг одна единственная птичка пролетела мимо меня вдоль горы, как раз, когда мы встретили большое костровище. Птичка мне напомнила, что жизнь в этих местах есть не только у камней и деревьев. И один огромный жук смело собрался переходить дорогу, что тоже внушало надежду – живность появляется здесь, и это так здорово!

 

Поросенок в небесах

Иногда это место смешило, словно показывая кино из мыслей, которые царят  момент в душе. Так проплыло, например, облако, похожее на маленькую свинью. Этот поросенок неожиданно появился на небе во время перекуса. Только была разложена разная вкусность, он тут как тут: величественно проплыл симпатичный свин. Правда, он двигался задом наперед. Пятачок его был очень выразителен,  а вот хвостиком он пятился назад. То ли Меркурий, ретроградная планета дала о себе знать, то ли моя новая песня «Поросенок»,  которую мы делаем сейчас в студии, я не знаю. Но очевидность просто раскланялась. Еда и свин – совместимые понятия. «Люблю повеселиться, особенно пожрать!» - вот  она, чудесная цитата, которая всплыла у меня в этот момент. Две чайки, не так уж много для огромного пейзажа, переговаривались в тишине. 

Вот именно здесь и возникло настроение группы «Пикник», такое все было вокруг загадочное, несмотря на июль, несмотря на отличную погоду. Особенно меня поразила большая ярко-желтая ромашка, которая два раза просияла среди диковинного каменного торжества. Она была словно звезда радости, и эту радость я почувствовала всей душой. Открытие неизбежности восстановления даже после сильной разрухи, узнавания своих сил. Вначале меня поразили эти каменные пространства с сосенками и тополями, но практически без насекомых и зверей, потом – эта ромашка. И как-то пришло понимание и легкость, от прогулки, от дальней дороги и чудесного придорожного кафе «Теремок». 

Все эти маленькие закусочные мне очень близки, у меня наступает почти эйфория, когда  сажусь в машину, и мы едем. Это изумительный кайф, и он наступил.  И совершенно чудесный момент, когда видишь мир сверху, с большой горы или скалы.  Перед нами с  деревянной вышки расстилалась панорама лесов, идущих к Алапаевску. Могучие сосновые леса бесконечным ковром плыли перед глазами, и от этого зрелища на душе становилось широко, просторно и легко.

 

23 июля, 2021