"Оленьи Ручьи": бальзам возвращения

 

Ирина Герулайте

Оленьи ручьи:  дивный бальзам возвращения

 

Случалось ли тебе, дорогой читатель, оказываться в таких местах, где кречеты – самые мощные, а кроты самые подземные, где иван-чай такой вкусный, что чай из него заменяет любой сильнодействующий бальзам, наверное, бальзам на сердце тоже? Где собаки самые белые, а вода вкуснее любой воды, в которой отмоются любые ваши ошибки?  Вчера мне снова посчастливилось быть там. И видимо, это вчера будет долго. Пространства этого места остаются с тобой, как миг преображения мира.

Самое интересное, что будущая встреча обыгралась заранее. Когда мы подошли к автобусам, что увезут нас в светлую даль, я начала разговаривать с водителем. И говорили мы, словно уже лет сто были знакомы. Не поверите, от беседы шла атмосфера абсолютного понимания. Хотя речь шла о том, что это вовсе не наш автобус, а наш придет через 10 минут, и как в итоге вернуться -  из артинско-сергинских мест обратно. «Все, началось!» - подумала я. «Ведь словно дети, эти городские…» - как мне показалось, подумал водитель.

Начну, пожалуй, с саунд-трэка, ведь он был со мной по дороге туда и обратно. Мой хороший товарищ, я его иногда звала «дорогой товарищ Михаил», коллега по студии, уехавший теперь в далекие от нас края, знакомил меня с интересной и яркой музыкой. Вообще, он любит джаз, соул и всякие красивости, В общем, умеет и любит Миша хорошо пожить, не отнять у него здорового сибаритства.

И вот, приобретя новенький плейер, чтоб был он именно для музыки, а не просто в телефоне, я наконец-то отправилась в дальнюю дорогу. И в этом пути музыка, что в свое время вручил товарищ Михаил, подошла ко всему просто идеально. Это Джон Майер, кантри и блюзы прекрасного и модного американского вокалиста. В его песнях очень много любования явлениями жизни, они наполнены симпатией к миру и размышлениями, совершенно без истерики, но сказочно богатые по аранжировке. Вкуснейшие инструментальные вставки, упоительный рояль и синты – все, что придает музыке шарм фирменности и одновременно душевности. Как-то  очень вовремя музыка была, во время этой поездки, когда за окном простирались летние уральские поля, и сама природа действительно сказочно богата, урожайна и наполнена всеми красками лета, чудесной, не столь долгой, поры полнейшего расцвета.

По дороге туда совершенно отчетливо чувствовалось, как в душе что-то разворачивается, словно постепенно расправляются крылья. Бесконечные просторы, наполненные все еще упоительно зелеными красками, каменистые склоны по краям дороги, на которых взгляд отдыхал, ровность пути, шелковистость трав, все же кое-где выгоревших из-за нашего знойного, не по-уральски, июля – и все это под Джона Маера, кантри и блюз, мелодии лирические и с тонким, иногда в лучшем смысле попсовым медом. Медом, друзья!

Все поездка мне напомнила один виниловый сборник, битловский. Советского периода. Он носил название «Вкус меда». И все в нем для нас, подростков, стало чудом, любовью, страстью к музыке, которая никогда не утолится. Потому что жизнь музыки, а битловской особенно, вечна. Так сказал мне Аркадий Застырец, незадолго до своего ухода в Верхний мир.

И все продолжилось, все стало еще ярче, вкус меда, наслаждение какой-то очень тонкой,  крылатой субстанцией повело нас вглубь парка «Оленьи ручьи».

Но еще на дороге туда, я встретила один славный камушек. Он просиял мне темно-зеленым, конечно же, и был это вообще-то гранат. Так просто они лежат на наших уральских дорожках. Никому я не сказала про эту находку, потому что гранат требует строгости, он не любит болтунов. Он любит разве что когда о нем пишут, так ему уютнее.

Место говорило со мной, и наш разговор был глубок, ведь мы подружились. А для дружбы нужно время, чтобы лучше узнать и полюбить друг друга. И мы не виделись где-то года три. И я уже не знала, сбудется ли моя мечта окунуться в эти края, побыть там, где совершенная красота природы очищает все слои, которые нуждались в новых силах, все контуры, которые обрисовывают нас здесь, становятся точнее. Словно архитектор и художник берут резец и краски и лепят нас по-новому. Оставляя только то, что может говорить и петь о самом лучшем и светлом. Не знаю,  в чем главная мощь этого места, но думаю, что она как раз в том, что здесь воля и скалы, и непреходящее ощущение погружения в каждый раз новый мир природы Урала.

И вот мы идем по дороге, которая ведет в «Оленьи ручьи», примерно два километра. Собирается, а потом и начинает капать маленький дождик, под ногами периодически встречаются поделочные камни, и уже есть ощущение входа в другую реальность, она распространяется. И снова место начало говорить со мной, на этот раз именно широтой самой дороги и запахом воли – трав и цветов, трудно это с чем-то сравнить!

И вот, когда мы купили билеты и вошли в парк, я бы все же назвала это заповедником – не по статусу, а по чувству. Заповедная зона густой природы, древних деревьев и, несмотря на народ, который все же был – царством не человека. Редко наше людское царство бывает столь же прекрасно, как то, что сотворено в основном, не нами. Все, что создано без вмешательства человека несет какую-то совершенно упоительную печать Начала мира. Словно бы ты попадаешь Туда, где Хозяин мудрее и старше, чем ты и явно больше знает, на несколько порядков больше, даже несравнимо…

На мостике, который вел вдоль скал, мы встретились с кварцами, что выступают прямо из горы. Конечно, сразу появилась потребность отковырять себе кусочек скалы, но эти кварцы твердо держатся, не поддаются людям. И это хорошо!

Меня в самое сердце поразил очень длинный колокольчик – из глубокого темного оврага, правда, эта темнота в те довольно жаркие деньки выглядела не угрожающе, а привлекательно, я сразу подумала, что там прохладно. Но колокольчик был более здорового мнения об этой ситуации.  Ибо он стал.. колоколищем! Да, такой высоты растения, я, пожалуй, еще и не видала.

Преодолевая темноту оврага, он вымахал таким длинным, что приветствовал нас своими сине-лиловыми венчиками. Звенел он ласково, разговаривая на своем милом цветочном языке, и язык этот был тих и внятен. Люблю его, это тихий перезвон, из овражного мира.

Вы знаете, такое подробное дружеское общение в принципе на вес золота и лечит все раны, даже самые древние, даже если их, этих ран нет – все равно здоровья прибавляется, ощутимо. Ты знаешь (кажется, что знаешь) эти места, но они говорят с тобой всегда о разном, ты видишь разное. И тогда нарушается дурной калейдоскоп. Бывает добрый калейдоскоп, а бывает, что и нет. Здесь, подробно все разглядывая, неторопливо шагая по лесным тропам, ты слушаешь …  и слышишь настоящий Голос Места.

Наверное, также как воспитание может быть только в постоянном общении, в неустанном обмене, как это я увидела однажды (хотя знаю это и по личному опыту своих родителей и учителей) в семье турецкого султана. То, как он разговаривал с сыном, было прекрасно! Они говорили о политике, о Боге, о поэзии, отец читал сыну Коран, он читал ему стихи лучших поэтов и вот так проходили их дни. Также примерно общался целитель и тренер по ай-ки-до Рашид Кадыров, он умел быть внимательным и подробным, да так, что слова его, подобно мантрам, до сих пор вспоминаются в нужный, сложный момент, и это уникально.

«Оленьи ручьи», в тон султану, рассказывали нам свои глубокие истории, древние, и разворачивалась картина мира даже не этого, а того, что в прошлом, и в далеком прошлом (passe, passé compose, plus-que-parfais- то есть времена, которые в принципе используются не каждый день, в разговорной речи, но в литературе, причем тоже не всегда современной)

Этот древний язык камней, воды, трав и скал – он удивителен, не сразу понятен, но если вместить его в себе, то ты станешь богаче, твои границы станут шире, а на лице появится некоторое отражение, приближение к мудрости – хотя бы на это время, уже вперед.

Две скалы очень близко друг к другу тоже приветствовали нас эти теплым, одним из последних в июле дней. Рыжий, меднорудный налет на эти глыбах-камнях под солнцем был очень значителен, но не тяжел. Как будто в такие деньки даже грозные, огромные камни улыбаются и открывают свои объятья, позволяя нам, маленьким и хрупким человекам идти вниз по мостику и с замиранием сердца смотреть на их каменные прикосновенья, эти скалы явно были неравнодушны друг к другу! Причем очень и очень давно.

Когда мы выходили из этих благословенных мест, над огромным полем издавал звуки кречет. К сожаленью,  я не очень большой птицевед, но помню, что этот птичий вид именно так разговаривает. И еще, вдалеке, над лесом, собирался дождь. Великолепное зрелище, которое я так люблю – синие вертикальные полосы на небосводе, над лесами, в этом вольном воздухе было предчувствие дождя, и аромат распространялся повсюду. Вместе с запахом трав, этот сыроватый нектар был одним из лучших напитков в этот день. У меня было полное ощущение, что мы приняли, все вместе, пару стаканов именно дивного лесного нектара, невидимого глазу бальзама, который вошел в плоть и кровь и сделал нас сильнее и мудрее, спасибо тебе, волшебный парк «Оленьи ручьи», до скорой встречи!

P. S. На вокзале в Нижних Сергах, у входа, лежал симпатичный белый пес, он мирно спал и этим окончательно умиротворил. Потому что только белые собаки безоговорочно говорят на своем точном языке – ты там, где тебе надо быть. И я помню об этом. 

                                                           Август, 2020