Памяти Поэта Аркадия Валерьевича Застырца. Прогулка с Поэтом, часть II

Ирина Герулайте

Прогулка с поэтом. Встреча с Чародеем

/часть II/

С глубокой печалью не так давно я обнаружила, что в моем окружении практически нет друзей, которые бы так  много знали и любили разной, именно разной, то есть классической музыки, рок-н-ролла, прогрессив-рока.  Что  и поговорить мне об этих  вещах  мне теперь и не с кем.  Как же все-таки сильно и крепко сочетались в этом человеке совершенно разные жанры!

Возможно, этот период скоро пройдет. И появится тот, с кем я смогу это разделить. Но Аркадия, это было ясно сразу,  невозможно никем заменить. Иногда мне кажется, что эпоха таких крупных личностей в принципе осталась в прошлом, и это страшно.

 Однажды, можно сказать, не так давно, Аркадий рассказал историю, из времени учебы в УрГУ. Она меня сильно задела, в ней участвовали жизнь и смерть.

На студенческой вечеринке он познакомился с очень славным юношей. Умный и красивый, он мог стать другом поэта – очень много общих интересов  и дух, общий высокий дух царил в общении. И который всегда есть в настоящей дружбе.

Но через несколько дней после знакомства пришла трагическая весть – молодой человек погиб. И вот эта история так и не начавшейся дружбы стоит у меня перед глазами…

Кто знает, как бы сложилась жизнь наша, если бы в ней появился человек, который действительно очень близок нам по духу? И знаете, я еще ощутила безмерное счастье, что мне довелось знать Аркадия.

 Одно могу сказать – моя жизнь сложилась бы точно иначе, если бы в редакцию «Городских курантов» меня не привел Игорь Степанов, мой добрый друг. И вряд ли бы склонность «все описывать словами» так сильно проявилась у меня. Потому что бесценный дар Учительства у Аркадия был, мощный и светлый.

Невзначай, легко и изящно он обучал очень тонким вещам. И счастье вливалось в душу, когда можно было поговорить с ним, узнать его личный взгляд на что-то ценное. Или даже какую-нибудь ерунду – вообще все было ценностью необычайной. Я все помню.

Чародей: «Неужели ты действительно хотела бы исчезнуть в вечном ничто?»

Ценностью безусловной был один его монолог - о религиях. Пришла послушать музыку, на его тогдашнюю работу, возле метро Динамо. Там тогда базировалось православное издательство. И после нескольких очень интересных групп, тогда я впервые услышала Fun, молодых канадских музыкантов, они до сих пор в моем хит-параде, мы вдруг заговорили о религии.

Он прошелся по буддизму, которым я тогда сильно увлекалась. И он, и я, только в разное время, учились на философском факультете УрГУ. Но он был так эрудирован и знал несоизмеримо больше, чем я, что и говорить.

Про буддизм я сказала вот что: «Хорошая идея исчезнуть в вечном ничто». У меня тогда был тяжелый период относительно личной жизни, я увлеклась на время одним красивым, но слишком самовлюбленным типом. И на этой почве «вечное ничто» как-то сильно влекло меня. Что, кстати, не имело к буддизму вообще-то никакого отношения.

Так вот, он сказал, что идея «ничто» выражает в принципе иное мировоззрение.  То есть русский человек, по духу, по душе русский в лучшем смысле этого слова, по сути своей не примет вечное ничто, пребывание в полной темноте. 
Я сильно задумалась, и поняла, что сморозила лишнее. Взяла только поверхностный слой, не понимая, что за ним.

Потому мы коснулись ислама. Там тоже пламенная речь Аркадия была на очень высоком градусе. Здесь было и уважение религии, и понимания ее, все же отдельных от нас, ценностей. Тут я тоже, естественно, с ним согласилась.

Пройдясь по католичеству, также были вскрыты глубокие расхождения с нашими национальными ценностями. Однако тут нужно уточнить – все знали, что Чародей обладал богатейшей эрудицией и в лучшем смысле «космическим», то есть масштабным взглядом на мир, без предрассудков в принципе.

И вот мы подошли к православию. Тут я наконец-то начала понимать, что на самом деле крепко люблю и чувствую эту религию, ведь Аркадий преподнес все это так грациозно, что я полностью уверилась в его словах.

Когда лекция была закончена, я спросила, откуда такой нешуточный пафос. Он признался, что всю ночь не спал.  Но это и неважно. Просто от его слов веяло такой силой и мощью, что поневоле станешь переоценивать свои взгляды, особенно те, что не очень крепко сшиты, то есть пока не обогащены зрелым знанием. Смотрела я на него и думала: «Вот бы хорошо к его возрасту стать хотя бы чуточку похожей на него, с его страстью к делу, с его при этом изумительной легкостью и доброжелательностью".

Но он мог быть совершенно непримирим и всегда по делу. Однажды, я на свою голову, взялась делать интервью с ним для одного нашего журнала. Речь шла о его работе с театром музыкальной комедии.

Он, что называется, на берегу кратко рассказал мне о самых худших с ним интервью.

 И я, не будь сама журналист, догадалась, к чему он клонит. Он вспомнил про девушку, которая сделала две ошибки в фамилии и имени Франсуа Вийона. Я внимательно слушала. И в итоге сделала одну из самых худших своих работ, видимо, от страху… Большой мастер слова не заставил меня долго ждать.

Он позвонил. И по пунктам раздраконил практически весь материал. Я ехала на дачу, и сидя в междугородном автобусе, медленно покрывалась краской стыда. Хотя я вообще-то не краснею. Но тогда он весело закончил, что все еще можно исправить! И я попробовала, хотя стыдно мне было очень долго…

С гонорара я принесла ему в качестве извинения за головоломки очень хорошего китайского чаю, он был страстный чаеман! Собственно, мы тогда его и попробовали.

И вот, среди книг, которые я когда-либо читала с ощущением небывалого открытия стали «Космическая трилогия» Клайва Льюиса и две веще Гилберта Честертона -«Вечный человек» и «Шар и крест».

Совершенно незабываемой была история похода на радио «Рок-Арсенал». Там начальство решило, что Аркадий прекрасно представит новую интересную музыку, представляя ее в эфире. И вы знаете, это точно был бы звездный ведущий на "Рок-Арсенале!"

Итак, меня он позвал, чтобы я слушала, что он говорит - для создания живой атмосферы. Вроде бы она создалась, все было очень  живо и естественно. Тогда, кстати, он рассказывал про новый альбом группы «Kiss». Конечно, было настолько интересно, что этот увлекательный и короткий рассказ отпечатался у меня надолго. Но, в итоге, ему предложили ходить на работу на радио к 5 утра. Тут он сказал им  твердое «нет». И нам понятно, почему. К чему такие подвиги?

Его перевод стихов для книги Толкиена «Властелин колец» очень интересовал меня, в детстве я очень любила эту вещь, и когда он открыл красивую книгу, где были его переводы, у меня зашевелилась вся шевелюра... Ведь подумать только -  я сидела в одной комнате и запросто общалась с человеком, дарованию которого не было границ!

Этот перевод был похож на самих героев Толкиена. Когда я работала в «Городских курантах», он дал мне прозвище «Темный эльф». И я его с гордостью носила. Это было в тот день, когда я пришла в редакцию в своем черно-зеленом свитере. Он мой любимый, связанный одной милой женщиной. И много раз меня выручал, давая силы и надежду в сложные периоды жизни. И вот, он посмотрел тогда на меня и сказал: «А ведь ты точно - темный эльф».

Каким бы я ни была эльфом, на меня неизгладимое впечатление производило практически все, что он говорил. А уж если вспомнить его чтение пьес в Доме писателя! Но история об этом – в следующей главе.

15 мая, 2020