Рифма джаза и Уралмаша /Пламя на башне/
Ирина Герулайте
Пламя на башне
Пламя на башне
Сияет бесстрашно
В утренней мгле.
И вызывает
Смятенье, волненье -
Зов на земле.
И я смотрела,
Я принимала
Пламени зов.
Где я бродила,
Где пропадала –
Вот же мой кров!
Вот он, огромный,
Светящийся, странный,
Верь иль не верь!
Росчерк на небе
Изысканной гаммой
Рвется за дверь.
Пламя на башне –
Не вальсом, не маршем,
Музыкой сфер.
В сердце ворвется
И остается
Там насовсем.
Таинственная рифма джаза и Уралмаша
Если вы человек, чувствующий знаки мира, которые он преподносит как настоящий, иногда сложный, но все же с начинкой из звездочек будущего подарок, вам будет понятна моя пламенная речь.
Однажды зимним прекрасным утром, когда голова явно не готова к новым ощущениям, но Подруге-Жизни это в принципе все равно, мне довелось созерцать нечто потрясающее. Я увидела, как факел солнца был зажжен прямо на стекле высотки, громадной и как мне казалось, неуместной в центре города. Но тут я ей, высотке, простила ее наличие, ведь там, на ее теле совершилось чудо. Этот огонь танцевал на вершине небоскреба, и его невесомое пламя зажгло тогда во мне все. Все, что я люблю и во что я верю.
Какой камень больше всего родственен огню, высокому утреннему огню? Турмалин. И факел новой жизни, нового взгляда на голубом стекле башни был прекрасен.
Яркий, оранжево-алый турмалиновый огонь настиг и наполнил мен в определенном месте. Там, где я встречала и по сей день встречаю очень близких по духу людей. Встречала в конце 90-х годов, это были и мои друзья по фортепианному отделению и преподаватели. Самое ценное, что я теперь вижу через все года – это высокая нота, высокий дух тех, кто здесь работает. Вероятно, я скоро напишу о своем родном колледже, который находится на улице Решетникова, там тоже есть потрясающие педагоги. Но недавно я снова училась в родном Чайнике, поэтому речь пока о нем.
Трудная вещь – обучение на специальном инструменте. Тяжелая, потому что ты все время как бы находишься в некоем, условно говоря, монастыре. У тебя нет времени на развлечения, которым предаются твои сверстники. Но никому особенно и не хотелось на дискотеки, как мне помнится. Все были в материале, в своих произведениях, которые исполняли и учили, но, конечно, в «Молочный бар» и гастроном на Ленина-Толмачева захаживали, не без этого.
Это сдача экзамена в классе номер 5 в старом здании и увлечение новой музыкой. И я догадываюсь, что за пламя трепетало на той высокой башне. В этом классе я впервые спела свою песню, при скоплении моих друзей – студентов, и отчетливо помню, какое молчание воцарилось после исполнения. Песня была трагичная, но со светлым финалом, играла я ее на том самом фортепиано (может, конечно, его и заменили, дело было давно, в 1986 году), на котором меня учили в этот раз играть джаз. Незабываемые ощущения, от перелетов во времени и пространстве.
Во время сияния, башенно-рассветного мой педагог занимался с ученицей, талантливой четверокурсницей. И звучала музыка Сергея Рахманинова, о море и чайках. Совершенно изумительный синтез произошел в тот момент, музыка и сияние слились в один емкий образ. Огромная волна, которая, по идее не носила никакого на себе человеческого смысла, поднималась из глубин моря, и все во мне в тот миг срезонировало на эту картину, звука и света. Я не могу назвать ужасной и трагической эту мысль, в парадигме, в которой я нахожусь, все смыслы наши довольно условны. Пробую очистить восприятие от наносного и того, что кто-то когда-то говорил о музыке, да о чем бы то ни было. Пытаюсь разглядеть только свой сокровенный смысл всего услышанного - увиденного. И здание училища П.Чайковского снова осветилось волной любви к музыке и жизни.
И вот это старое здание, прекрасные и гулкие классы которого снова было со мной, и его зеркало – волшебное и огромное, и стены, и мир большого размаха, требующий собранности и уверенности в своих силах. Вероятно, я все время чувствую, что в мире музыки есть только вопрос неизвестного - ты можешь открывать ее годами, и все равно знать слишком мало! Музыка сравнима с человеческой душой, силы которой никто не может измерить, и у которой действительно нет границ.
А вот на Уралмаше я была однажды посвящена в «депешистки». Ей и я с удовольствием и остаюсь всегда. Однако время посвящения осталось словно бы таким боевым шрамом, который для меня значит очень многое. Там, именно в этом славном заводском и интеллигентном районе, я впервые услышала эту музыку и что-то со мной произошло. Теперь мне кажется, что меня в первую очередь покорила ее стройность и безукоризненная аранжировка. Все же любила, играла и слушала я на тот момент много классики. Где уж с оркестровкой все настолько прекрасно, что слов нет. Нам давали эту классику, что называется, тоннами и литрами, и она пропитала мою кровь глубоко.
А в «Depeche Mode» мне было многое родным, там была драма ищущей души. Той, которая всегда в поиске, всегда на пороге. На пороге открытия или завершения, ранимая и летящая – это душа их музыки.
И тут после моря джаза я оказалась на своей духовной родине, то есть места, где я полюбила еще один жанр в музыке. Как говорится, свершились и сведение, и мастеринг.
А камни были мне очень вовремя. В ДК на Фестивальной я нашла такие изумительные посеребренные розовые кварцы, от которых сразу повеяло добротой и нежностью. Простыми ценностями, которые и есть возвышенный и светлый мир, в который я имела честь погрузиться. Они были как продолжение того пламени, но самые тонкие и мягкие, согревающие душу искорки, летели из кварца и серебра.
Уралмаш мне еще в этот раз запомнился небольшим рыжим псом, который грелся возле люка, на сером асфальте прямо на бульваре Культуры. Он был так мил, что я не могла пройти мимо него спокойно – я и разглядела его, и полюбовалась всласть
этой грацией и симпатичностью, он был само воплощение доброжелательности и деликатности. И мне показалось, что я встречаю здесь образы моих друзей из прошлого, настоящего. И будущего, конечно же.
Комментарии
Отправить комментарий