Из новой книги ГОРОДОК-ГРАД-ГОРОД. Дорога волшебной осени.

                                 Ирина Герулайте

                            Осень. Дорога. Алапаевск.

Когда я еду в далекий город, со мной начинает что-то происходить. Наверное, разматывается клубок, круглым колобком бежит он и становится нитью в цвет пейзажа. Клубок историй, встреч, больших впечатлений. Но иногда все же этот клубок стоит размотать, чтобы начать ваять-вязать-взращивать нечто новое, просто потому что время пришло.

Потрясающая дорога на Алапаевск! Она очень сильно задевает мои чувства. Но чувства эти лежат далеко не сверху. Они из тех, которые как некая платформа, фундамент, который мы вообще-то не видим, но он как раз и делает нас теми, кто мы есть.

Дорогая  наша шла по Режевскому тракту. И я вдруг совершенно по-новому увидела уральскую землю. Ту самую, которая лирична, строга и трудна. И бесконечно щедра на открытия.

В небе огромным серым треугольником висели облака, по краям этой многозначительной фигуры золотились березы, летящие и трепетные. И душа моя взлетала вместе с ними. Высокие сосны продолжали говорить о том, как они готовы к зиме. И об этом им, вертикальным хвойным братьям, еще нужно крепко подумать, чтобы быть готовым к холодам и веселью небесных друзей-снежинок.

Ровно гудел мотор, наш друг музыкант включил музыку. Кинчев, самый языческий альбом «Шабаш». И пока я слушала его, у меня случился «сеанс связи», если можно так выразиться, с одним хорошим человеком.

Тут, в полный рост, встает передо мной Курган. Венерианскую грацию этого города я открыла прошлым летом. И душа Кургана появилась в стальном небе сентября.

Итак, «Шабаш» мы слушали в одной совершенно богемной курганской семье. Моя подруга, красавица воздушная гимнастка, глубокой души человек, привела меня в эту дивную квартиру. Там было весьма артистично: кругом все валялось! На полу стояли ящики с шампанским, картина восхитительная. Подруга Алены, жена этого волшебного человека, готовилась выдавать дочь замуж. И поэтому все мы пили вино и разговаривали.

Когда Мирча, черноголовый мужчина лет сорока, увидел меня, он тут же почему-то решил, что я шаман. «Какой такой шаман? Что вы себе позволяете? Я вас вижу в первый раз» - примерно так я ответила ему. Сам же Мирча очень любит камни, ловит на ходу энергии, очень чувствителен к людям и музыке, а по профессии он судья. Но видимо, часть его души всегда любила и умела бродить по пространствам, связанными с этим миром какими-то иными, невидимыми глазу, принципами.

И вот мы сели пить шампанское, просто как настоящие цыгане – кругом бардак, чуть ли не кони ходят. А мы пьем и слушаем «Шабаш» Кинчева. Это было изумительно. Потому что я почти забыла эту музыку, которой болела очень давно. А в ней столько огня, столько искренности и мудрости. Это русская мудрость «быть в седле», быть верным и помнить про своих товарищей. Собственно, речь идет о дружбе и выручке, о любви к ближнему. Про ту самую «соборность» нации.  И знаете, в музыке пелось еще об одном волшебном чувстве  - о единстве с миром. Эта тонкая эманация сродни самому лучшему лекарству, причем от всего.

Я ехала в Алапаевск в сложном состоянии. Душа танцевала на серых тучах, исследовала горизонты, купалась в золоте. А тело, что давно грипповало, только и искало повода, чтобы войти в форму. И песни Кинчева о единстве тела и духа сделали свое дело! Я с изумлением поняла, что мне становится все лучше и лучше, а потом я была  уже в самом центре бодрости.

Вы знаете, предваряя все, что будет дальше, я расскажу об одном недавнем открытии. Оно стало для меня таким, каким может быть вдруг услышанная музыка, которая сразу становится твоей. Это твое дыхание, сущность, твоя любовь.

Не так давно я, словно впервые, увидела землю. Нет, я не из тех людей, которые впадают в экстаз от первого пения воробья. Хотя бывает, конечно. Но тут, глядя на желтую листву, которая легла на землю, и от этого она стала еще черней, я почувствовала, что мне она так дорога, что никакие другие вещи не смогут тронуть меня так сильно. Черная земля, дающая нам свои плоды, понимающая наш язык, трудная, сложная уральская земля, мне стала словно родной друг. Золотые березовые листья лежали на ней так скромно и тихо, такую милость излучала она всей своей горизонтальной красотой, что сердце у меня вздрогнуло. И я подумала, как же я могла столько лет не видеть ее, эту прекрасную, добрую землю? Как я могла уходить от нее в мыслях и чувствах, когда вот же она - такая родная, такая прекрасная?

Некоторые мои дурные увлечения, недовольства, уныние - все в один миг стало для меня дымом. Эта ненужная канитель улетучилась, словно ее и не было.

Понимаете, черная земля и желтые розы, словно испанская шаль... Символ твоей любви, твоей преданности и тепла, которые только ты, подняв из глубины души, можешь дать этому миру. И больше никто. А земля делает это просто так, из любви ко всем нам. И если это почувствовать, то многое изменится в нашей жизни.

И вот мы в Алапаевске. Здесь так тихо и умиротворенно, что слышно каждый наш шаг и каждую мысль. Ничто не мешает этому внимать. И культурная жизнь здесь хороша - в музее оказалось очень много народа и для него мы пели и играли с радостью.

 В очаровательном парке вокруг усадьбы Петра Ильича Чайковского хозяйкой была осень, я увидела много ярких, незнакомых мне растений и пахнущие медом цветы алиссума. И здесь он был нежно-фиолетовый и белый, благоухая терпко и осеннее, с истинным достоинством долго царящего цветка.

Я вышла прогуляться к вечеру, когда закат начал золотить крыши домов маленького города. Алапаевск был тих и охвачен прохладными чарами осеннего вечера. В такие вечера всегда видишь тепло в окнах и догадываешься, что в мире очень много хороших мест и добрых домов.

В этом сентябрьском закате маленький деревянный домик, что скоромно стоял рядом с особняком показался мне очень трогательным и почти родным. Как будто часть меня, вкусившая тепла Кургана, любящая тихую доброту Алапаевска, обожающая осенние дороги вдруг выглянула из окон этого домика и помахала мне рукой. Цвет дома был невзрачен, на подоконниках стояли милые цветы, а свет из окна был потрясающе добрый и мирный. Наступил момент, в который мне увиделось совершенно ненужным фасадность, помпезность, лукавый ненужный артистизм, вычурность, настолько сущностным оказался образ этого домика. Так однажды в Питере, мне стало вдруг необычайно хорошо вовсе не на Невском, а на старой доброй Петроградке. Гораздо более милом районе.  Где мы сидели с моим боевым товарищем по рок-н-роллу, беседуя о превратностях судьбы и смеясь до слез.

Черная земля.. желтые листья… Самые глубокие, неповторимые вещи: близость душ, любовь к тем местам, которые окрашены добротой и светом, краски осени как потрясающие моменты естественной красоты, чистого очарования. Вот такие подарки в этот раз вручил мне Алапаевск.

20 октября, 2017