Алена из Парижа или Курган в лучах утренней звезды

Ирина Герулайте

Венера - звезда Кургана

Вы помните это чувство, когда читаешь захватывающую книгу, а потом  плавно впадаешь в мир автора? Это уникальное путешествие,  и я его совершала не раз. Однажды этот путь был фантастически ужасен: я попала в пространство фанатиков и  мрачных личностей, одержимых и безумцев. Зато недавно мне повезло значительно больше! Я попала в мир воображаемой планеты Венера.  «Да неужели я могу теперь попадать в такие прекрасные миры?» - чуть не прослезившись, робко подумала я, когда все  уже случилось.

Дело было так. В душном поезде на Курган у меня в руках оказалась книга. Я сразу знала, что она непростая. Потому что еще «Хроники  Нарнии»  я в свое время изучила тщательно. От них было ощущение, что писатель знает  законы, которые я интуитивно чувствую, но ему они по-настоящему и глубоко ведомы, во всем великолепии. Наверное, законы существования души. А здесь была уже не Земля, и справиться с погружением в эту нереально загадочную страну, Венеру, было невозможно. Ушла с головой.

Итак, «Переландра» Клайва Льюиса. Я долго шла к этой книге. И только этим летом она оказалась у меня в руках. В общем, если вы вдруг забыли, что есть высочайшей пробы ценности, у вас притупилось чувство реальности, или вам вдруг показалось, что в мире исчезли тайны, то вам к нему, к доктору Льюису.

Вообще, мне очень хотелось его книжку именно аналоговую.  
Просто когда книга у тебя в руках, чувствуешь что-то другое. Родство  с ней, может быть. 
Хотя множество цифровых книг мне запомнились ярко: Честертон и его «Вечный человек», автобиография Майлса Дэвиса, Тимоти Лири, митрополит Сурожский.

 Я не очень уважаю книги из серии «Как  мы можем стать лучше?» или «Моя жизнь стала другой!», где на обложке изображено лицо, эдак специально улыбающееся. 

Сразу хочется ответить автору книги какой-нибудь неприличной шуткой.  Как мне подсказывает опыт, глубокие умы, большие художники преподнесли нам свою мудрость в великолепной художественной форме. И от прикосновения не только к смыслу, но и к этой форме, мы как раз  становимся чуть лучше,  смею надеяться.

В  «Переландре» описывается ситуация, как английский скромный ученый-филолог попал на планету Венера. И его путешествие по плавучим островам Переландры падали на мою голову с головокружительной скоростью. И точностью попадания в сердце.

В общем, эта светлая планета стала с тех пор моей самой любимой, в подаче Льюиса. Она светлая. Вкусная. Волшебная. Чистая. Наивная. Мощная.

Итак, поезд на всех парах ехал в Курган, 

и его пространство было заполнено героями книги.

Погружение было настолько

полным, что, когда я глубокой ночью вышла на вокзале Кургана, мне все показалось кромешным сюрреализмом. 

И я ее помню, эту приветливую ночную привокзальную площадь!

 Фэнтези,как у Льюиса,  повеяло на меня от встречи с подругой, что приехала из Парижа (она наша, но уже давно там живет), от ее прекрасных и добрых родителей, и (внимание!) - от гигантских жуков на мостовых! 

О да, это были знатные жучары -  черные, усатые именно как жуки, то есть крупно, длинно, мастито,  а не как  противные тараканы. Глянцево блестящие, они вальяжно валялись на тротуарах. А курганцы деликатно их обходили. И то сказатьжалко такое произведение природы, пусть себе ползет.

В этом городе я была внезапно согрета теплом людей, которые меня никогда не знали. Веселыми разговорами, в которых мелькали Мон-Мартр, кофе в парижском кафе, диковато и слишком рьяно любящие мужчины,  в общем, сплошные цирковые номера и… ежедневное шампанское!  Несмотря на то, что мне это глубоко симпатично и эйфорично, я тихо радовалась, что это не мой стиль жизни. Я думаю, что давно бы впала в мизантропию при таком  горячем режиме и накале страстей.

Тепло и дружеское расположение людей я вполне испытываю и у себя на родине. Но верояно, особенная атмосфера летнего небольшого и не индустриального городка меня погрузила в мир уюта, какой-то особенной заботы и к тому же баснословно вкусной еды.

В принципе, я аскетична во вкусах. Не слишком люблю спиртное, равнодушна к роскошным яствам, излишества для меня утомительны. 
Но тут что-то произошло!  Вкус жизни резко поменялся.  Как будто я не у себя дома и немного даже не я  - можно и есть все самое вкусное, и гулять до умопомрачения целыми днями. А совесть в это время  спала нещадно. Ушла в отгул моя совесть в эти прелестные деньки.

Наверное, любовь к жизни  французов и курганцев имеет общие корни. В данном случае родители Алены, которые видят свою дочь раз в год, проявили всю свою любовь, которая плавно перешла и на меня. А я была совсем даже не против.

Особенно впечатлил меня памятник Нептуну. Бог мой! Нептун, такой серебряный, огромный,  величественный,  стоял на Тоболе.  И дружески  мне подмигивал. И я даже знаю, почему. Нептун для меня символизировал безудержную любовь, в которой нет никакого привкуса, кроме ее бесконечности.

В этом городе я нашла то, чего душа искала так давно – простоту, чистоту и наивность. Почему-то эти качества не столь сильно распространены на территории Екатеринбурга и Москвы, двух моих любимых городов. Знаете, такая простота души со знаком плюс – от того, что она, возможно, знает не так много, но зато очень глубоко. Даже от еды в Кургане веяло добрым качеством.  Вкус ее был словно с планеты Переландра – приносящий не телесную, а скорее, духовную радость. То есть когда я ела ту же сметану, как это ни забавно прозвучит, у меня было чувство, что я вкушаю дары небес. В чем тут дело – мне пока неясно. Но хорошо это нескаазнно...

В центре города оказалось много старинных купеческих домов, они были приятных оттенков, при этом сам центр оказался цветущим как южные курорты, все благоухало, колосилось.  И – никакого тебе гранита.

Екатеринбург, оказывается, издает совершенно конкретный призвук – это все, что камень собирает в себя, концентрирует давно и прочно.  На родине это не ощущается, так как совершенно естественно. Здесь же пространства были настолько земные, сельские, наполненные атмосферой богато рождающей земли, что я сразу поняла, в чем наша, уральская невидимая радиация.

 Мы всегда в броне, наш город истинно заводской. И несмотря на то, что многие заводы у нас (одни уже, другие - пока) не работают, все равно мы уже автоматически, генно защищены, неважно, надо это или нет.

И развиваем в себе эти качества. Интеллигенция у нас «рок-н-ролльная» по природе – быть веселым, злым, в меру агрессивным у нас принято и всем без слов понятно. 

Даже самые ласковые женщины имеют у нас внутри некую сталь, и  вы знаете, мне это нравится. В Питере и Москве  очень даже уместна такая крепкая штука, пригождается. 

А вот в Кургане, знаете ли, нет. И поначалу я не знала, как  себя вести. Решила вести так, как всегда. А спустя несколько часов «броня» сама отвалилась за ненадобностью. Большое удивление меня постигло в тот миг.

Но привкус этой брони обычно проявлялся с утра. Каждый день мы поднимались довольно рано и шли к реке. Именно туда тянуло нас по утрам.

 Поздней ночью я думала, что ранний подъем -  это пустяки,  не так уж он и страшен.  Но ночью всегда так кажется.  

С утра все равно приходилось с трудом отвинчивать голову от подушки.  Поэтому мое выражение лица в этот прелестный ранний час было, в основном, характерное. Оно хранило оттенок ненависти к миру и не испугало разве что какую-нибудь домашнюю нечисть, вроде домового, он-то всякое повидал.

Но я знала, что нужно вести себя достойно, так как была в гостях. Алена здоровалась со мной всегда преувеличенно бодро, как будто я какой-то заморский посол и мне нужна дипломатическая приветливость. Меня это выводило из себя, и поэтому я отвечала эзоповым языком. Он сам из меня рвался, этот великий язык, что превращает речь в интригу. В ответ на приветствие у меня образовался вопрос: «Алена, скажи! Там где ты живешь, тоже есть река?!» (в глубине  моего вопроса коварно таился другой: «Дорогая! Для чего это мы встали в такую рань?  Неужто в вашем Париже нет ни одной маломальской речушки?!»)

 Алена на мой, деланно беззаботный вопрос, отвечала в том же дипломатичном  духе, улыбаясь совершенно по-венериански: «Ах да, живу… А где я живу?».  О, эти прекрасные ранние утра, как же вас забыть.. Они были чудесны, совершенны.

Утренние часы, когда ты в отпуске, когда собираешься объять необъятное! И причем всегда делаешь это, всегда.

И теперь я уверена, что это был верный подход. К реке так к реке! В конце концов, отпуск – время покорения пространств. Так что оказалось, что планета Венера (читай – хлебосольный Курган) тоже требует изрядного мужества и воли, без этого невозможно быть и идти вперед. Когда курганский закат золотил наши лица, я понимала, что эта сладчайшее из путешествий, что мне довелось совершить.

1 октября, 2016 - 26 апреля, 2020