ЭССЕ О ПУТЕШЕСТВИЯХ В МОСКВЕ. КРУЖЕВО И РЕВОЛЮЦИЯ. Глава третья.

Ирина Герулайте

Москва – Дом Янтаря

Глава третья. Кружево и революция

Возле  дома, где делались самые веселые и добрые мультфильмы на свете, киностудии «Союзмультфильм», я притормозила и отдала дань светлым минутам, что провела там в детстве. Было дело.

А в соседнем переулке, как я выяснила, расположились два объекта, которые вызвали у меня множество вопросов.  Озадаченно раскрыв рот, смотрела я на новострой, напоминавший небольшое римское строение, стоящее полукругом.  Напротив здания «а ла Рим» расположился амфитеатр. Несколько миниатюрный.  Средь белого дня там, на каменных скамьях сидел студент и увлеченно читал книгу! Настоящую, простую, аналоговую книгу. 
«Вероятно, - ошеломленно подумалось мне, - я попала в будущее!» Видимо, в тот самый период, когда спираль сделала виток к себе самой, и снова восторжествовали ценности, которые были утрачены людьми в пору торжества новых технологий.

Молодой человек в гордом одиночестве, читал стихи Гумилева. «Вот это да!» - восхищенно подумала я. И сам парнишка был как символ новой эпохи. «Символизм, - подумала я, - а ведь против него так явно восставал сам Гумилев.  Да и ладно. Все равно будущее не за горами»

 И  ведь не просто читал он стихи, а в амфитеатре, среди упоительной прохлады, что спускалась в переулок из небольшого парка напротив.  Эстет. Было бы здорово, если в центре амфитеатра появился бы вдруг сам Гумилев. Я бы даже не удивилась. Наверное.

И был среди нас еще один участник:  над всеми нами возвышалась краснокирпичная, старинная башня. Она была очень древняя и чуть мрачноватая из-за ее темной кирпичности и серых пролетов без окон. Старая церковь. И вдруг она стала мне кивать. Я повертела головой. Показалось?! Ничего подобного! Она кивнула еще раз. Мама дорогая… В момент наклона верхнего яруса башни-церкви я думала о том, как сильно напоминают мне маленькие переулки, где царит прохлада, уголки наших душ. Когда мы выходим в огромный, яростно жаркий город и случайно попадаем на тихую улочку. И ведь никто не может предположить, что в эпицентре марева мегаполиса вдруг откроется этот оазис. Ничто вокруг не говорит о нем. Однако раз – и мы там. Башня кивнула. И тут я окончательно поверила, что мы ведем разговор. Деваться было некуда.

Вероятно во время движения к цели, к глобальным свершениям в изменениях себя и мира, мы вдруг можем попасть в тишину, где все встает на свои места. Только сверни с проспекта – и ты дома.

Я обожаю огромные улицы, когда они стрелой устремляются к небесам, когда они летят, распахнутые для ветров, для сотен машин и взглядов тысяч людей. В них есть шик, пространство, первозданная мощь крупных зверей, что-то от машины «БЕЛАЗ», которая идет без страха, просто потому что она – огромная. Однако! В маленьких переулках дышит мысль, вдохновение тайн души, от которых многие прячутся, но именно в этих тайниках хранится все самое главное.

Мрачноватая на первый взгляд башня-церковь подтвердила мои соображения. «Да, - говорила она, - найди нужное место в пространстве, где ты увидишь себя и свой мир. Все там.  Глубина и тайна, ты правильно попала!»

Да уж… наверняка.  Давненько ни одна древняя башня не беседовала со мной. Она явно давала знать о нашей с ней связи, давней и нерасторжимой. А все потому, что стоит она в том самом месте, где все виднее и яснее. Где рядом киностудия «Союзмультфильм».

Такая же по масштабу встреча была у меня в парке Коломенское. Мы с подругой, коренной москвичкой, шли по любимому месту, любуясь всем. Здесь все, что ты видишь, радует, все-все!

Я все не могла наглядеться на течение Москвы-реки, которая выплывает, едва лишь спустишься с холма. И мне показалось, что это море, сама не знаю почему – море, которое когда-то здесь разливалось. В то время, когда никого и ничего еще не было.

Пробираясь по мосткам, над шуршащим и вкусным ручьем, мы беседовали о глобальных вещах - в Коломенском всегда тянет на масштабность. Говорили о том, как стоит относиться к людям.  Что-то из серии «а давай попробуем ценить мудрость зрелых друзей, чтобы она могла переливаться и в наши души». К личностям, которые стали по-настоящему зрелыми, мы себя, увы, не причисляли. Много еще предстоит сделать. Внезапно, на словах «уважение к своим корням»,  мы увидели огромный вяз.  Он был очень широк, мощен и устойчив. Признаюсь, такой крепости я давно не видала. А крона его простиралась так далеко, что не было видно…

И это было сильно. Подтвержадая слова о корнях, могучее дерево показало нам самую суть. Какие у этого великолепного вяза были мощные корни, крепкие ветки! Мы познакомились с ним впервые. А ведь бродили мимо не раз.  Представляете? Вяз – молча – говорил! И слова его остались, запомнились -  как ровные, изящные, весомые и от того впаянные в душу, письмена.

Этот причудливый орнамент, кружево путешествий по родным и все-таки неизведанным местам  воплотились в роскошных образах, созданных русскими кружевницами.

В одно воскресенье, когда лев и тигр солнца были особенно приветливы, то есть чуть не размозжили мне голову, я попала в один великолепный особняк.

На улице Большая Спасская в тот день не было ни  - ко - го. Никогошеньки. Просто кроме уральских девчонок  никому не пришло в голову шарахаться по столице в такое пекло, усиленное автомобильными дымами. «Как жить, дорогая редакция? Как дальше жить?» - вспомнила я песню группы «Ария». Когда я вспоминаю ее, это знак, что нужно срочно что-то менять.

 Все нормальные люди были в этот день за городом или дома. Клянусь, ни одного человека! И мне представилось, что я хозяйка этой улицы.  Что все дома на ней мои. Я очень удивилась. Мысль была не совсем, мягко говоря, моя. Но я прислушалась. Ладно, думаю. Может быть я что-то извлеку из этого настроения. И ведь извлекла! Мое самочувствие резко улучшилось. И  стало во много раз веселей! Вот что значит думать не так, как у тебя заведено, а чуть иначе. Главное, чтоб мысль моя пошла на пользу здоровью. Тут не до жиру, как говорится. Мне показалось, что если бы не эта веселая инсталляция в голове, я бы упала в обморок. Помните, о люди, ваша голова – просто  кладезь интересного. Пользуйтесь ею, пожалуйста!

Особняк, утопающий в зелени, розах и неведомых мне цветах, ждал меня.

В нем расположился музей декоративного и прикладного искусства.  Кружевные пространства появились из темноты. Длинный темный коридор. А в нем рядами стоят, словно осколки эпохи символизма, белые манекены, поблескивая звездной подсветкой, мерцая в синей темноте - все в вязи белых  кружев.

Я обошла все залы.  Я увидела кружево, как особое искусство сплетать чудеса из простых вещей. Нитки - в катушках - выглядят просто и незатейливо. Но сколько в них простора красоте! Особенно запомнились тематические, жанровые композиции. Этот жанр – тематическое кружево – было развито только в СССР. Серпы и молоты, снопы пшеницы, герб и звезды – вот это гимн державе. И масштаб полотен – во всю стену. Сколько же усилий приложили наши матери, отцы, бабушки для прославления страны. Диву даешься разлету фантазии. Героично. Иногда я понимаю, откуда в моем поколении эта рьяная страсть к труду, к свершениям. Передалось все это по наследству. И именно эта часть наследства, я уверена, прекрасна.

Но есть и другая часть. Сейчас расскажу.

Проживала я в этот раз в Москве  в месте, которое просто кишит революционными названиями. Мне как-то сразу захотелось в Питер.

Где есть Зимний дворец, где светлые названия улиц – Фонтанка, Грибоедова. Как противоядие, что ли. В общем, дом мой стоял на бульваре матроса Железняка. Рядом проходила улица Клары Цеткин. Но венцом всей этой вакханалии была улица Зои и Шуры Космодемьянских. Квинтэссенция суровости. Особенно мне было страшно, когда ночью я заблудилась в этом  революционном райончике. Казалось бы, эти улицы были изучены днем. Но вот ночью они стали особенно зловещими. Потому что в памяти всплыли рассказы моего друга Вольдемара о чудесной школе имени Зои и Шуры Космодемьянских, в которых детей с малолетства приучали смотреть на повешенных героев войны, на концентрационные лагеря, на гестаповские пытки. Я все понимаю. Это великое прошлое, это страшные дни нашего народа. Но я уверена, что когда в детстве ты видишь столько горя на фотографиях и из книг, это травмирует. Мы просыпались от ужасных снов, где нас пытали фашисты, где летели бомбы и кровавые сны иногда до сих пор посещают наше поколение. Вольдемар сказал, что он досыта насмотрелся на все эти ужасы, побывал на всех линейках, и в конце концов стал бунтарем. Правда, я бы еще подумала, против чего конкретно бунтовать. Но ведь я девочка. А мальчику всегда хочется выбраться любыми путями из кошмара. И он выбрался, хотя и  довольно своеобразно.

Итак, ночью на улице Зои и Шуры меня охватила паника, как будто все эти партизаны и матросы вдруг стали задавать мне вопросы. Вот такая рифма. «Для чего ты живешь? В чем твоя вера?! Кто ты?!» - и так дадее. Но тут я собралась. И ответила им, что, мол, не ваше это дело. Пока я хочу попасть домой. В итоге попала и долго радовалась, что Железняк с Цеткин бродят по улице, но уже без меня.

Вот такое кружево тем. Но я хочу вернуться в Дом янтаря. И я сделаю это. В следующей главе!

7 августа, 2016