2 главы из повести о Леониде Федоровиче Устьянцеве "Памяти великого художника"

Красота Москвы, величие Питера

  Для Леонида Федоровича как творческой личности поездки в Москву и Питер  были большими событиями, давшими новые мысли и вдохновение.

На втором курсе, в 1949 году Леонид, как лучший ученик, вместе со своими  отличившимися в учебе товарищами – камнерезами, столярами-краснодеревщиками, огранщиками камней и ювелирами,  отправился в Москву и Ленинград. По программе поездки учащимся нужно было посетить выставки, художественные галереи, известные столичные музеи.

  Москва стала для художника городом вдохновляющим, вдыхающим новые идеи. Глядя на прекрасный, сверкающий ночной город, освещенную цветными огнями Москву-реку, Леонид понял, что же напоминает ему эта картина. Переливающиеся драгоценные камни Урала предстали перед ним тогда, вот где искры рубинов, разливающиеся грани алмазов, темная песнь сапфиров – на ночных улицах столицы. Тогда у художника возникала идея броши «Ночная Москва» -  до того удивительным показался ему ночной город».

Поиск тем для творчества в столице прост, если обладать воображением и чувством прекрасного, они здесь на каждом шагу: иди и бери, преломляй в воображении цветные купола, золотистые маковки, которые как будто только этого и ждут.

В этом городе, где еще совсем молодой ювелир оказался впервые, было все, что нужно художнику, а для первого раза впечатлений оказалось так много, что они едва умещались в голове.

 «В Москве повсюду было ощущение русского духа: церкви, форма которых очень нравилась художнику, Третьяковская галерея, архитектура города, старинные кирпичные кладки домов. Столица с первого раза, как я увидел ее, стала местом добрым, полным красоты и достоинства, и ни разу я не был разочарован».

Гуляя по двору Кремля, посещая залы Оружейной палаты, разглядывая разрушенные, только начинавшие восстанавливаться соборы, Леонид начинал всем сердцем понимать, что такое Россия.  Он с головой уходил в ее историю, бедственные и победные периоды. Потом, спустя некоторое время, он будет доставать эти впечатления, чтобы они обрели ювелирную форму. Из зрительных и душевных картин, из кладовых памяти, возникнут новые образы и воплотятся в кольца, броши и гривны, колье и браслеты.

     В Питере, именуемом тогда Ленинградом, куда тоже попал Леонид в годы учебы, полным ходом шла реставрация памятников после войны. Этим делом занимались выпускники Ленинградского ремесленного училища – восстанавливали лепку на зданиях. Все ангелы и прекрасные статуи нужно было привести в прежний вид. Уральские студенты поселились в общежитие, к своим питерским коллегам, пока те отдыхали на каникулах. 

«В этом городе я увидел, наконец-то, все то, что мы рисовали в училище – например, излюбленные барочные листочки все были тут как тут. Идешь по городу – и они на тебя глядят. Еще я  впервые увидел здесь слияние мировых культур. Петергоф мне понравился, и, конечно, Русский музей. Там я полюбил творчество великих русских художников Айвазовского, Куинджи, и многих других мастеров. Перед каждой картиной мог стоять часами».

Расвет ювелирной культуры Урала

 В 1951 году Леонид начал работать на Свердловской ювелирной фабрике ювелиром-монтировщиком, занимался изготовлением изделий массового производства: «Для меня это был непростой период, когда приходилось делать не то, что подсказывает художественное чутье, а время работы на конвейер. Видимо, это испытание было зачем-то нужно». По словам ювелира, конвейрный темп и сам принцип был для него тяжелым и в чем-то поучительным, потому что приходилось сковывать фантазию, намеренно прятать ее «под заводскую робу».

В 1959 году фабрике потребовался мастер-исполнитель, художник. Тогда Леонид Устьянцев, первый из ювелиров России, освоил работу с поделочным камнем.

В это время в стране начался период повышения культуры быта, в Москве проходило множество выставок, посвященных этой теме. К тому же послевоенная мода обретала собственные черты: советским людям хотелось жить лучше, повысился интерес к моде. В шестидесятые годы начинают меняться взгляды на декоративно-прикладное  искусство. Оно наконец-то занимает собственную нишу и в советском обществе обретает самостоятельную художественную ценность, его признают как силу, влияющую на сознание, что, в общем-то, в странах Европы было давно известно.

Теперь очередь дошла и до советской реальности. На одной из первых выставок в Москве под названием «Искусство – в быт», прошедшей в 1961 году, было представлено огромное количество изделий из керамики, металла, цветного стекла и конечно, ювелирные украшения.

В 60-е годы на Свердловском ювелирном заводе шел процесс разработки новых моделей украшений. В 1963 году была создана специальная творческая группа – художники, граверы-инструментальщики технологи. Для этих людей главной стала задача найти новую концепцию предприятия, устойчивые рынки сбыта ювелирных изделий.

Расцвет творчества мастера Устьянцева пришлось на этот период, благодатный для поисков  и продвижению новых, смелых идей. Вообще, к вопросу рождения формы и идеи ювелирного изделия художник подходил своеобразно, в творческих поисках Леониду Федоровичу всегда помогали произведения Павла Бажова. Книга «Малахитовая шкатулка» дала мастеру множество подсказок для воплощения его художественной мысли. Талант ювелира состоит именно в том, чтобы найти в камне нужный рисунок и окраску, сделать срез и огранку. Это большое искусство – найти такую грань, чтобы камень ожил, заискрился, «запел». «Один раз я так и сказал одному другу – ювелиру: ты послушай, ведь камень поет! Он выпевает вслух то, что хранится внутри земли».

У такого значительного для мировой ювелирной культуры мастера были свои алгоритмы работы. Свой подход, который по окончании давал нам изделия, многие из  которых приравниваются к шедеврам мирового уровня. Какой он был?  Анастасия Михайловна Устьянцева говорит, что основную идею он всегда вынашивал в голове. Долго думал, идея прорастала в его душе, оформлялась и начинала жить.  Потом ее жизнь переносилась в наш, реальный мир. Художник делал эскиз изделия, рисовал карандашом на бумаге. Эскиз этот мог сильно меняться, потому что материал – камень и металл диктовал перемены, мастер не был привязан к изначальной форме. Работа с металлом была на третьем этапе, а потом шел  в дело камень. И тут начиналось выявление его лучших природных качеств, по замыслу ювелира, камень должен быть самим собой и нести все те качества, что были у него в природе. Как это выглядит уже в готовом изделии? В гарнитуре «Осенние грезы» я сразу услышала «Осеннюю песню» Чайковского. Это была легкая меланхолия и прозрачная тишь, которые «выплывали» из двух серег Леонида Федоровича. Сердолик  - милый и добрый, с легкими белыми прожилками, как будто это осенние облака медленно шли в небесах октября, даря свой величавый взгляд празднично желтеющим деревьям. Серебро, в которое одет сердолик, изящно поддерживает эту живопись осени, камень в исполнении художника становится тем, кто он есть – лирическим героем, воплощенной поэзией.  

Итак, в 60-е годы у Леонила Федоровича начался поиск совершенно новых форм: украшения из серебра в сочетании с яшмой, родонитом, горным хрусталем, аметистом, агатом требовали особого профессионального подхода.

 «Поначалу люди в магазинах были удивлены, если не обескуражены: они видели крупные изделия, довольно массивные и с ярким рисунком. Этот рисунок, как правило, был в самом камне, и мне надо было только придать форму и сделать оправу», - рассказывал об этом периоде мастер.

В 1961 году кольцо «Урал» (серебро-яшма) получило высшую награду Гран-При на Всемирной  выставке в Париже. Это было событие большой важности для страны – теперь уральские камни могли представлять СССР на международном уровне.

С легкой руки Леонида Устьянцева в стране пошла мода на красивые изделия из уральских поделочных камней. В Екатеринбургском Доме моделей в те годы проходили показы мод с демонстрацией ювелирных украшений из поделочного камня. Как выяснилось, броши, подвески или серьги, можно было весьма изящно сочетать с деловым костюмом или вечерним платьем.

И часто было так, что эти украшения женщины любили даже больше, чем модные платья,  именно они – сияющие красотой броши, подвески Леонида Устьянцева - и становились хитами сезонов.