К СВЕТУ ТЬМЫ. Книга живых. Концерт в Музее ИЗО.
Ирина Герулайте
К свету тьмы: книга живых
Вечером 3 августа группа «К свету тьмы» давала концерт в екатеринбургском музее изобразительных искусств на Вайнера,11 - на закрытие выставки Роджера Баллена. По идее, смысловое поле этого фотографа должно было подходить для музыки этой группы, так как она создана для того, чтобы человек подумал, проник в себя и обнаружил что-то новое. Так же как и у фотографа, который призывает посмотреть на себя и свои темные стороны более честно, так наверное. Но в его работах, на мой взгляд, была гипербола ужасного ради искусства фотографии, уродства мира предстали у него излишне намеренно. И я бы не стала проводить аналогию между фотовыставкой и музыкой, что звучала здесь. Миры несколько параллельные, просто потому что «К свету тьмы» не делают акцента на ужасе, они понимают, что все это есть, но идут дальше.
Сами участники проекта сказали так: «Музыка у нас ведет больше к свету, чем к тьме, в ней много юмора и взгляда на себя со стороны». А юмор, смею заметить, признак расширенного, нетривиального сознания.
Если же и проводить аналогию с живописью, я бы упомянула Босха и импрессионистов, которые имеют в своем начале импровизацию, а еще – геометрию Древнего Египта и архитектуру Средневековой Европы, как символ неких четких внутренних законов.
Какие звуковые картины предстали перед нами в этот раз? Алексей (Вампир), основатель проекта, создатель всех музыкальных инструментов, на которых он играет, и его коллега, Михаил (Никотин) провели нас по густому лесу. И он был непредсказуем и ассиметричен, как может быть только в мире природы. Возле стола с инструментами лежали веточки кедра, и они были единственно верной иллюстрацией к происходившему.
А произошло вот что. Первая часть сэта вызвала к жизни тибетскую книгу мертвых. Я не могла отделаться от мысли, что это путешествие по мирам, где человек пребывает вне тела - сон или смерть. Возникло это чувство после первых звуков. Узнала я и лес. Под редкий спонтанный звук барабанов Михаила, разрасталась картина, внутри которой двигались маленькие светящиеся точки и звучали трубы тех, кто встречает нас в ином мире. Лес же представал как мир жизни. Сама звуковая ткань была изменчива и прихотлива, как все в природе, как вода, на которой каждую минуту совершенно другой рисунок. Эти волны, в которых слышались звуки еловых ветвей на зимнем ветру, открывалась бездна человеческой души. Которая всегда больше, чем книги, чем фильмы, чем наука психология и все мелодрамы вокруг нее. «Мы знаем, что душа имеет силу ядерной бомбы, Но вокруг нее пляшут лама, священник и раввин безнадежных степей», - сообщает нам Борис Гребенщиков. И в звуках «К свету тьмы» душа представала этой ядерной силой. Особенно это чувствовалось, когда огромный лист железа под руками Михаила гремел как атом в сердце ледохода. Казалось, что он хотел вытрясти душу из всех нас, выпотрошить до дна, чтобы сон матрицы, который всех нас настигает, обратился в звонкую структуру, в кристаллы снежинок. Замерзнуть от холода внешних влияний, понять, что ты замерзаешь и очнуться.
«К свету тьмы» говорят притчами. Эта музыка, особенно когда заиграл тромбон в руках Вампира, повествовала и рисовала, тромбон пел сагу темного огня. Как вы назовете то место в своей душе, где происходят катастрофы, крушения мира, опрокидывание основ, блуждания сердца по одиноким холодным мирам? Возможно, это ад, который создан нашими мыслями. И тромбон рассеивал этот ад. Как мантра Тибета, он рушил наши наслоения, наши каменные стены, которые мы создаем из страха перед изменениями себя и мира. Как говорит моя подруга, профессиональный косметолог-массажист, мы все умрем. Можно воспринять эту фразу как насмешку, а можно – как откровение. Потому что парни из «К свету тьмы» чувствуют, что смерть дает вкус к жизни. И она же, то есть страх перед ней, делает нас слабыми, боящимися всего. Она же дает нам возможность танцевать ярко и отчаянно, ведь любая минута – это подарок небес. Любая, что бы в ней ни происходило. И вот небольшая скрипочка в руках Вампира звучала как смех над страхом смерти, Михаил же начал играть так, будто все, что мы делаем – игра, перелив ракушки, и звук барабанов становился все мощней. А Вампир пел горлом, и эти звуки напоминали лесную песню человека из ниоткуда. С удовольствием отметила, что «годы металла» (музыканты довольно продолжительный период своего творчества играли в этом жанре, любят они его и сейчас), дают крепость ритмической структуры. И, что даже важней - отличную точку отсчета, от которой на многие вещи ты можешь смотреть бесстрашно. Потому что знаешь, где пылает огонь, и как он может сжечь или согреть.
5 августа, 2014
К свету тьмы: книга живых
Вечером 3 августа группа «К свету тьмы» давала концерт в екатеринбургском музее изобразительных искусств на Вайнера,11 - на закрытие выставки Роджера Баллена. По идее, смысловое поле этого фотографа должно было подходить для музыки этой группы, так как она создана для того, чтобы человек подумал, проник в себя и обнаружил что-то новое. Так же как и у фотографа, который призывает посмотреть на себя и свои темные стороны более честно, так наверное. Но в его работах, на мой взгляд, была гипербола ужасного ради искусства фотографии, уродства мира предстали у него излишне намеренно. И я бы не стала проводить аналогию между фотовыставкой и музыкой, что звучала здесь. Миры несколько параллельные, просто потому что «К свету тьмы» не делают акцента на ужасе, они понимают, что все это есть, но идут дальше.
Сами участники проекта сказали так: «Музыка у нас ведет больше к свету, чем к тьме, в ней много юмора и взгляда на себя со стороны». А юмор, смею заметить, признак расширенного, нетривиального сознания.
Если же и проводить аналогию с живописью, я бы упомянула Босха и импрессионистов, которые имеют в своем начале импровизацию, а еще – геометрию Древнего Египта и архитектуру Средневековой Европы, как символ неких четких внутренних законов.
Какие звуковые картины предстали перед нами в этот раз? Алексей (Вампир), основатель проекта, создатель всех музыкальных инструментов, на которых он играет, и его коллега, Михаил (Никотин) провели нас по густому лесу. И он был непредсказуем и ассиметричен, как может быть только в мире природы. Возле стола с инструментами лежали веточки кедра, и они были единственно верной иллюстрацией к происходившему.
А произошло вот что. Первая часть сэта вызвала к жизни тибетскую книгу мертвых. Я не могла отделаться от мысли, что это путешествие по мирам, где человек пребывает вне тела - сон или смерть. Возникло это чувство после первых звуков. Узнала я и лес. Под редкий спонтанный звук барабанов Михаила, разрасталась картина, внутри которой двигались маленькие светящиеся точки и звучали трубы тех, кто встречает нас в ином мире. Лес же представал как мир жизни. Сама звуковая ткань была изменчива и прихотлива, как все в природе, как вода, на которой каждую минуту совершенно другой рисунок. Эти волны, в которых слышались звуки еловых ветвей на зимнем ветру, открывалась бездна человеческой души. Которая всегда больше, чем книги, чем фильмы, чем наука психология и все мелодрамы вокруг нее. «Мы знаем, что душа имеет силу ядерной бомбы, Но вокруг нее пляшут лама, священник и раввин безнадежных степей», - сообщает нам Борис Гребенщиков. И в звуках «К свету тьмы» душа представала этой ядерной силой. Особенно это чувствовалось, когда огромный лист железа под руками Михаила гремел как атом в сердце ледохода. Казалось, что он хотел вытрясти душу из всех нас, выпотрошить до дна, чтобы сон матрицы, который всех нас настигает, обратился в звонкую структуру, в кристаллы снежинок. Замерзнуть от холода внешних влияний, понять, что ты замерзаешь и очнуться.
«К свету тьмы» говорят притчами. Эта музыка, особенно когда заиграл тромбон в руках Вампира, повествовала и рисовала, тромбон пел сагу темного огня. Как вы назовете то место в своей душе, где происходят катастрофы, крушения мира, опрокидывание основ, блуждания сердца по одиноким холодным мирам? Возможно, это ад, который создан нашими мыслями. И тромбон рассеивал этот ад. Как мантра Тибета, он рушил наши наслоения, наши каменные стены, которые мы создаем из страха перед изменениями себя и мира. Как говорит моя подруга, профессиональный косметолог-массажист, мы все умрем. Можно воспринять эту фразу как насмешку, а можно – как откровение. Потому что парни из «К свету тьмы» чувствуют, что смерть дает вкус к жизни. И она же, то есть страх перед ней, делает нас слабыми, боящимися всего. Она же дает нам возможность танцевать ярко и отчаянно, ведь любая минута – это подарок небес. Любая, что бы в ней ни происходило. И вот небольшая скрипочка в руках Вампира звучала как смех над страхом смерти, Михаил же начал играть так, будто все, что мы делаем – игра, перелив ракушки, и звук барабанов становился все мощней. А Вампир пел горлом, и эти звуки напоминали лесную песню человека из ниоткуда. С удовольствием отметила, что «годы металла» (музыканты довольно продолжительный период своего творчества играли в этом жанре, любят они его и сейчас), дают крепость ритмической структуры. И, что даже важней - отличную точку отсчета, от которой на многие вещи ты можешь смотреть бесстрашно. Потому что знаешь, где пылает огонь, и как он может сжечь или согреть.
5 августа, 2014
Комментарии
Отправить комментарий